Демон справедливости

То у него темные волосы, то – она не помнит.

– Когда человека душат, ему как-то не до роста или волос, – зло ответила я.

– Все равно – слишком она часто сбивалась в своих показаниях. А теперь еще попытка взломать дверь. Ну, скажите честно, это ведь нелепость какая-то! Из всех дверей могли повыскакивать соседи. Кто-нибудь наверняка бы вызвал патрульную машину! Разве не так?

– Вызывали милицию, – сообщила я, – но дежурный ответил, что свободных машин сию минуту нет, все в разгоне. Как будет – так пришлет. До сих пор не прислал.

– Это вам тоже Розовская сказала? – поинтересовался он.

– Почему же? Я сама и звонила.

– Вы?

– Да, я там ночевала.

Возникла пауза.

– Вы его видели? – жестко спросил следователь.

– Конечно. В окно. Но я видела его с третьего этажа и тоже не смогла бы сказать, какого он роста. К тому же во дворе темно, а в комнате светло. Могу сказать только, что на нем была темно-синяя куртка, возможно джинсовая, и рубашка в клеточку, светлая. А штанов, простите, не разглядела.

Что же касается роста, насчет которого путалась Розовская, то мы с ней проводили следственный эксперимент.

– Это как? – заинтересовался следователь.

– Очень просто. Я сама пыталась ее придушить.

Он отшатнулся.

– Не до смерти, – успокоила я его. – Мы положили на пол стопку книг, я душила ее с высоты стопки, мы меняли количество книг, пока она не сказала – стоп, он держал меня именно таким образом. Ошибка в пределах пяти сантиметров.

Мы опять помолчали.

– Нельзя ли бумагу? – спросила я.

 – Дам показания. Все-таки я свидетель и должна это сделать. А Розовскую обязательно к вам пришлю.

– Присылайте, – ответил он.

И мрачно смотрел, как я описываю события этой бурной ночи – разумеется, не все.

Очень мне не понравился его взгляд. Но делать нечего – именно этому человеку доверили ловить маньяка и преступника в темно-синей куртке. Я не могла воззвать к милицейскому начальству, чтобы его заменили кем-то другим. Другой будет делать то же самое. Этот хоть примитивную вежливость соблюдает.

Он уточнил малозначительные детали, и мы расстались.

День был испорчен напрочь.

Я маялась вплоть до последней тренировки.

Неприятно чувствовать полную свою беззащитность, а приходится. Неприятно знать, что пока у тебя все в порядке, государство вроде как к тебе благоволит, а стоит тебе попасть в беду – первым делом выражает тебе официальное недоверие.

Параллельно я думала о том, что придется Соньку временно поселять у себя.