Четыре партии в шатрандж

Пока высвобождался, стараясь не поцарапаться, маги подоспели ближе. Амарель услышал их крики:

– Лучше сдавайся, и мы тебя не тронем!

Амарель и отвечать не стал. Он снова помчался, но теперь в другую сторону, надеясь, что магам надоест его преследовать. Они же видели, что у него ничего нет, кроме палочки – махнули бы рукой, решив, что он не выживет в лесах! Но нет, шли по пятам.

Пока ещё Амарель не пытался применить магию. Он знал, что слишком много колдовать нельзя – иначе палочка превратится в обыкновенный хрусталь.

И Амарель хотел её приберечь – но, похоже, не судьба.

«Великая Кальфандра, помоги!» – это была первая мысль Амареля, когда враги быстро его настигли, и он понял, что от испуга не может вспомнить заклинание.

Сдаться? Просить, чтобы отпустили? Амарель не знал, что делать, но вмешался случай – или, может быть, сама Кальфандра.

– Ашш-ши, – послышалось неподалёку, и маги переглянулись, отвлекаясь от Амареля. У него появилась надежда – пока он не разглядел тех троих, что тоже вышли на поляну.

Огромные, одетые в шкуры существа с дубинами… У Амареля по спине побежали мурашки. Он попятился, но один из магов вцепился в его руку с палочкой, что-то прошептал, и Амарель несколько мгновений не мог пошевелиться.

А другой попытался расправиться с эмегенами. Воздел руки, нараспев принялся читать заклятья. Но для своего роста дикари двигались удивительно быстро, да и заклятий не испугались. Взмах дубиной – и маг отлетел прочь с проломленным черепом.

Тот, который заставил Амареля стоять на месте, выкрутил у него из пальцев хрустальную палочку и направил на врагов.

Однако действие чар иссякло, и Амарель схватил мага за руку, невольно спасая кого-то из дикарей. Хватка мага тут же ослабела, а в лицо Амарелю брызнуло чем-то тёплым. Держа в руках палочку, он отпрянул – и увидел, как поверженный маг оседает на траву. Рядом стоял эмеген с дубиной.

Амарель поспешно смахнул чужую кровь со своей щеки. Огляделся – маги были мертвы, и теперь его окружали трое эмегенов.

Скрыться от них он бы не смог, и Амарель поспешно указал на свою палочку, на себя:

– Я… я маг.

Он не знал, понимают ли эмегены его родной гафарсийский язык, но попытался объясниться с ними:

– И могу быть полезен! Помочь вам… в чём-нибудь!

В убийствах? Или его поставят надсмотрщиком над рабами? Ничего хорошего Амарель придумать не мог, но зато он останется в живых, а там, может, сбежит раньше, чем его заставят кого-нибудь прикончить.