Кровавые наветы на евреев в России

Впоследствии, уже в начале XX века, симбиоз ритуальных текстов и процедура его инкорпорирования в судебный процесс были наглядно продемонстрированы в ходе дела Бейлиса В Кутаисском процессе междустрочный подтекст носил все элементы «кровавого» навета.. «Люцинское дело» представляет собой совершенно новый феномен.

Люцинский процесс (г. Лудза, современная Латвия), состоявшийся осенью 1884 г., еще в большей степени носит фольклорно-романтический характер, чем все предыдущие. 17 ноября 1883 г. из дома Зиммеля Лоцова убежала его служанка Мария Дрич, украв вещей приблизительно на 150 рублей.

По следам, оставшимся от саней, было видно, что преступление было совершено Марией вместе с сообщниками, которых первоначальное следствие определило как заезжих воров.

Тело убитой нашли 28 марта 1884 года в запруде, недалеко от дома подсудимых. Согласно экспертизе, девушка была задушена, а потом брошена в воду, где и пролежала несколько месяцев. Сразу после обнаружения трупа была выдвинута версия о причастности евреев к этому преступлению.

По показаниям мачехи покойной и ее соседки, Мария якобы говорила им, что состоит в любовной связи со старшим сыном Лоцовых Янкелем и тот собирается принять православие (М. Дрич была католичкой) и жениться на ней. В день исчезновения Марии в доме Лоцовых было, по различным данным, от 10 до 50 евреев (как потом доказал защитник князь Урусов, они просто бы не смогли там поместиться). На этом улики против Лоцовых и заканчивались.

Следствие, а затем и обвинение на процессе практически сразу определили основную версию событий.

Воры, которые могли убить ненужную свидетельницу, исчезли из материалов дела. Возникла комбинированная схема преступления. Зиммель не мог позволить сыну принять христианство (а это был единственный способ вступить в брак, так как переход в иудаизм был запрещен законом). Убивать сына (чтобы избежать позора) ему, по мнению следствия, не хотелось.

Таким образом, единственным способом справиться со сложившейся ситуацией было убийство служанки.

Вот на этом этапе и появилась «ритуальная» подоплека событий. Она заключалась в том, что если уж необходимо было убивать, то сделать это следовало с наибольшей пользой, т.е. совместить убийство с неким ритуальным действием. Картина происшедшего получилась зловещей, но впечатляющей.

Мария Дрич, выбежав из дома за несколько часов до трагедии, успела сказать проходившей мимо женщине, что это ее последняя ночь и евреи ее убьют.