У меня нет имени

Запрокинутая голова пялилась на вошедших тёмным провалом сгнившего кадыка. Рядом с ним валялась пустая жестянка из-под леденцов. Почерневшее лицо было искажено гримасой первобытного ужаса, но широко распахнутый рот растянулся в кричащей ухмылке.

И маленькие, пожелтевшие от времени детские зубы заполняли его целиком.

4

Семён Игнатьевич стоял у приоткрытого окна, наблюдая за расшумевшейся детворой. Как же они раздражали! Даже больше, чем ноющие суставы. Он повернулся к холодильнику и с явным усилием открыл белую дверцу.

Критически оглядел его содержимое. Придётся идти в магазин, на одном кефире долго не проживёшь. Обречённо вздохнув, собрался уже отправиться в спальню, но тут его дёрнуло странное чувство.

Дежавю.

Это всё уже было… где-то. Или когда-то…

И горечь таблеток, и этот противный детский визг с улицы, и пустые полки холодильника…

Ерунда.

Старость играет с ним злые шутки. Он зашёл в спальню.

А оказался в холле с лифтами. Уже одетый. Нахмурился, оглядел себя с головы до ног. Вельветовые брюки и рубашка. Вроде бы всё в порядке, но…

Семён Игнатьевич встряхнул головой, прогоняя настойчивое ощущение, и нажал на кнопку вызова лифта.

Конечно, пока здоровье позволяло, он старался ходить вниз пешком. Тем более что такое девять этажей? Форменная ерунда. Но к восьмому десятку делать это становилось всё сложнее. А уж сегодня и подавно.

Новенькие металлические двери разъехались в стороны, старик обречённо вздохнул и шагнул внутрь.

Он скользнул взглядом по рекламным листовкам, развешанным по стенам в специальных прозрачных пластиковых кармашках, вздрогнул.

Самая лучшая пицца в районе! Скидка на первый заказ 10 %!

А следующее будет про…

Приглашаем в наше семейное кафе! Детям скидка!

И последнее…

Дорогие родители! Скоро лето! Приглашаем ваших деток в наш летний лагерь!

Ещё вчера тут ничего не висело, он был в этом уверен, но как тогда…

Да нет.

Чушь.

Нажал на кнопку первого этажа. Лифт поехал вниз.

Мальчик!

Мальчик на последнем объявлении! Он помнил его. Странные брови, пятна краски, белый лоб. И он…

Семён Игнатьевич резко обернулся. Перепачканное лицо ребёнка исказилось в злобном оскале. Рот открылся, обнажая пустые кровоточащие дёсны.

Лифт дёрнулся и остановился.