Храм пустоты

К чему искать, если найдём только смерть? Но к чему смерть, если не нужно искать? Кто нашёл храм пустоты, тот целует смерть. А она сторонится, ибо вечное не разрушает вечного.

26i. Земля притягивает буквы. Ветер их кружит, собирая в слова. Храм опустошает смысл. Созидающий только получает, но не делает. Созидание – это Земля, ветер и храм.

27v. Кто желает стать посредником между храмом и людьми? Создатель. Но кто он? Пустой храм. Когда иссякнет энергия его? Когда возомнит, что он что-то создал.

28e.

Кто охраняет храм? Пустота. Но кто охраняет пустоту? Храм. Только любовь рождает новое. И всё новое рождает любовь.

29n. У человечества один исход – стать единым мировым храмом пустоты. Сплав религий, верований, идеологий, мировоззрений и национальностей – вот конечное спасительное творчество.

30e. Как стать больше, чем мы есть? Найти общее. В каждом – храм пустоты.

31s. В каждом – любовь. Но что такое любовь, если не созидание?

32s. И что такое созидание, если не храм пустоты?

33.

0. Но храм пустоты – это не бог, идол, религия или философия; это то, что в основе всего. Это больше бога. Это выше идола. Это спасительнее религии. Это мудрее философии. Это – вы!

Архетипы Герострата и варвара

Варвар и Герострат – почти братья-близнецы, но если присмотреться, то можно увидеть кардинальное различие между ними, которое я бы хотел продемонстрировать на примере музыки.

Французский композитор Эрик Сати, отрицая сложность произведений Камиля Сен-Санса и разрывая нить преемственности европейских музыкантов, всё же утверждал целый ряд новых направлений – примитивизм, конструктивизм, минимализм.

Сати – это эстетический варвар. Однако был и американец Джон Кейдж, автор знаменитой композиции 4’33, на которого эксперименты француза оказали влияние совершенно иного характера.

На мой взгляд, 4’33 – это пропаганда абсолютного Ничто, обман эпатажа, «Чёрный квадрат» Малевича от «музыки», если, конечно, гробовую тишину на протяжении почти пяти минут можно назвать божественным словом «музыка».

Ведущая фигура авангарда придумывает провокацию настолько дешёвую, опустошающую и низвергающую сами основы искусства, что эти тягостные минуты молчания инструментов – плач, траур по феерии смысла и похороны самой жизни.

Если для Ницше «жизнь без музыки была бы ошибкой», то Кейдж – убийца жизни, визуализация и антропоморфизм абстрактного понятия ошибки. Итак, Кейдж – это Герострат от искусства.