Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть II

Действительно, любовь кажется Человеку влюбленному возникшей на совершенно ровном месте и в самое неожиданное время:

Расул Гамзатов (1923–2003) Дагестан (пер. Я.А.Козловского)

Встав в позу, любви не прикажешь: явись!

Сама она, рано иль поздно,

Сломает все планы и вломится в жизнь,

Накатит нежданно и грозно.

Е.М.Винокуров (1925–1993)

Вот живешь ты, покоен, приличен,

Но случается так иногда:

Женский голос поманит, покличет —

И уйдешь, не спросивши куда.

О.Н.Григорьева (р.

1957)

Яркая вспышка, безумия миг:

Что-то замкнуло в невидимых сферах,

Мир вдруг взорвался – и снова возник,

Словно любовь посетила их первых…

Как же происходит этот переход? Можно ли его предвидеть, предсказать, предугадать, наконец, предотвратить? Оказывается, бывает по-разному. Зависит это, с одной стороны от самого характера «стихийного бедствия», т. е. от степени его стихийности, с другой – от того, насколько хорошо «поставлены» наблюдения человека за самим собой, своим душевным состоянием.

Если сам процесс бурный, скоростной, а человек не страдает рефлексией и самоуглубленностью, то любовь для него – настоящее откровение и полная неожиданность:

Ю.В.Воробьев (1936–1995)

Моя неразрешимая загадка!

Ну кто же мне ответит, почему

Я, много лет не веря никому,

Вдруг за три дня влюбился без оглядки?

Поэтому в куртуазной поэзии прошлого субъект будущей любви традиционно ассоциировался с наслаждающейся жизнью и не подозревающей об опасности «дичью», предметом охоты или рыбалки:

Микеланджело Буонарроти (1475–1564) Италия (пер.

А.Е.Махова)

Дрожу, твой лик увидев просветленный,

Но не похож я больше на ловца,

А, словно рыба, клюнув на живца,

Взмываю на уде, как подсеченный.

Раз неделимо сердце пополам,

Я целиком тебе его вверяю —

Чего еще желать отныне мне,

Когда влеченью чувств отдался сам,

Но ими я, увы, не управляю.

Ты – мой костер, и мне гореть в огне!

Луиш де Камоэнс (1524–1580) Португалия (пер.

М.В.Талова)

Щегол влюбленный, нежный и беспечный,

Едва пригладив клювом пух, без нот

На ветке зеленеющей поет

Все тот же стих бессвязный, бесконечный.

Тем временем стрелок в тростник заречный

Уходит крадучись. Таясь, как крот,

Он целится и в тьме стигийских вод

Певцу любви покой готовит вечный.

Так, жизнью наслаждавшийся дотоле,

Задет я в сердце был твоей стрелой,

Когда ловца отнюдь не опасался.