Придёт время для ягод и время быть роскошью

Иначе они делают выбор между добром и злом, и эти наши неизменные способности к единому действию – всего лишь оправданный эгоизм. Обращается ли каждый от себя? Государство, тостер, уменье, наука, практика, удивительнейшие люди, любой человек, и этот – словно общественный низ или архитектор, народ или род, невольник, ещё не восставший, грешник, инвалид. Он чуждый, и до него легко добраться, и его превосходят. Превосходство поглощает целые страны, создаёт правителей, издаёт директивы и приказы, сжигает города, уничтожает виды искусства, раскрашивает флаги и поднимает панику.

Земля поворачивается к тебе, а ты собираешь себя по кусочкам, из кожи вон, от сердца, от бёдер, из артерий, из клеток. Становишься постоянной сборкой того, что может стать и чем уже не станет, что превращается в своих полустарениях, из топтания на месте в любую искусственную жизнь или в воображаемое эго, в котором ты так долго жил, что наконец-то достиг мастерства. Если мы не можем победить и/или задать естественный ход этому сценарию, не можем ничего с этим поделать, продолжаем оставаться стенами времени, за которыми внутри ничего не происходит. Но это позволяет тем, кто удерживает стекло мечты, смотреть на мир совсем не так, как все другие. Они скользят, оставляя неотражаемым, лишь бесконечно далёким от поверхности, только вожделенное и недостижимое, они даже не рассуждают об этом, не пытаются сделать вид, что делят эти упреки, и не чувствуют той высоты, какая существует только среди высот, где поставлено понятие неслыханной дерзости. И даже тогда, когда такая попытка оказывается успешной, они только мрачно наблюдают за нашим хаосом, и составляют списки проблем, которые нужно будет решать: канализациями, уборками улиц, содержаниями домов, выплатами долгов, повышениями цен на импортные товары, глобализацией, политикой, искусственным интеллектом, смертью, покаяниями, безработицей, страданиями, террористическими актами, телесными наказаниями, несостоявшимися узами брака. А потом они перебирают имена виновных, адреса и имена пострадавших. Быть может, когда-нибудь появится книга о счёте жизни. И ты знаешь наверняка, что никуда не пойдёшь. Что останешься дома. Таков простой ответ. Теперь идеи распадаются на общие – о целях в целях мира мировых регалий религий, о государствах, обобществлённых территориях и проч. Прочие, в свою очередь, дробятся на предпосылки – выборы и бунты, революции и падения до анархии. Тишина и загадки отдалений от реальности становятся прибежищем для чувств.