Человечность

Второй путь кажется не только более доступным человеческим силам, но и наиболее вероятным. Для этого достаточно было взорвать или иным способом уничтожить перемычку, соединявшую Аляску и Евразию на месте нынешнего Берингова пролива (этот сухопутный мост, кстати, был использован в истории человечества для расселения людей в Америке).

В результате уничтожения этого перешейка возникла новая глобальная циркуляция в Мировом океане, теплые воды Гольфстрима более не поддерживали теплый климат Арктического бассейна, возник Потоп, отголоски памяти о котором сохранились в древнейших свидетельствах разных народов, а вслед за этим наступило, согласно теории норвежского геолога Рамзая, оледенение.

События эти носили быстрый, катастрофический характер, настолько быстрый, что многие виды животных и растений просто погибли (как погибли бы они в послеядерной зиме), погибли внезапно, не успев среагировать на возникшие изменения. Так, в частности, погибли мамонты и сосны, о которых писал Иосиф Флавий.

То, что это было сознательным актом райской цивилизации, доказывается этическим характером воспоминаний человечества о Всемирном Потопе. Это было сознательно оставлено в памяти как урок и напоминание о причинах свершенного.

Если перед современной цивилизацией встанет аналогичная проблема, и мы вынуждены будем оставить эту Землю, мы также сохраним память о свершенной нами трагической ошибке вовсе не в технических деталях, а в нравственных ее смыслах.

Можно долго спорить о том, где располагался Эдем и был ли он вообще, но почему нас так неудержимо тянет на Север? Почему эти пустые и жестокие пространства, холодные и безжизненные, так притягивают самых романтических и отважных из нас? Почему нам снятся сны этих просторов и каждый год мы ждем отсюда чуда?

    Монтерей, 17 декабря 1999 года

Философия и методология

Версия происхождения поэзии (частное следствие теории антропогенеза)

Данная статья является частным выводом из теории антропогенеза (происхождения человека), опубликованной в различных периодических изданиях России и русскоговорящей Америки, статьи, шума не наделавшей, но создавшей тесный и небольшой круг читателей, к которым и обращена нынешняя мысль.

Я зван на музыкально-литературный вечер сан-францисской газеты «Кстати» почитать что-нибудь, но только не стихи («они у Вас экспериментальные», что в переводе с вежливого на русский значит «очень плохие»).