Второй обсидиан

Маг безмолвно наложил несколько исследующих заклинаний и только головой покачал: «Физически он здоров абсолютно. Очень похоже на обострение магической аддикции. Скажи, сынок, не ходил ли ты по Ничейной Земле с магическими предметами, не встречал ли аномалий? – Вопросов он задал много, но ответ на все был один: нет. Никаких видимых причин для возникновения и тем более обострения болезни не было. И лекарь сдался: – Прости меня, малыш. Не сумел я тебе помочь»

Магическая аддикция – диагноз страшный, ибо излечения от этого нет, но Коста принял его со спокойным кивком, будто уже знал.

У седовласого мага при виде храброго умирающего мальчишки сердце болезненно сжалось – по глазам было видно. Лекарь ушел, не взяв с Балы ни медяшки, даже за потраченное впустую драгоценное время.

Так продолжалось целую неделю. Коста, который и раньше-то был болезненно худ, теперь и вовсе таял на глазах. И помочь ему было нельзя. Даже вернись они в храм у леса Магров, весь Орден Горящего Обсидиана мог бы лишь наблюдать, как медленно умирает Коста.

Перед неизведанным явлением магической аддикции разведут руками и миродержцы.

Смотреть, как медленно гаснет жизнь человека, было невыносимо тяжело, потому каждое утро все, кроме Джармина и Балы, старались уйти из дому как можно раньше. Бала, напротив, перестал прозябать в тавернах и посвятил себя лечению Косты. Минуты не проходило, чтобы он что-нибудь не варил: это были зелья, подсказанные торговцами на базаре, изученные в первую неделю по книгам, придуманные самостоятельно и – самые ценные! – привезенные с родины Балы – Черных Островов.

Каждое Мараскаран готовил предельно заботливо и подавал Косте со словами: «Вот это обязательно поможет! Должно помочь!»

Должно было, но не помогало – самое большее, что удавалось сделать, это немного смягчить кашель. И – словно насмехаясь над всеми усилиями травника-самоучки – подросли и чудесно блестели, отзываясь на львиные дозы травяных экстрактов, волосы Косты.

Глядя на них, можно было подумать, что мальчишка вовсе не болен, пока он не начинал вновь чудовищно кашлять. Несмотря на все неудачи, усилий Бала не оставлял. За какие-то несколько дней молчаливый мальчик стал ему лучшим и самым дорогим сердцу другом.

***

То утро ничем не отличалось от предыдущих.