Берёза серебристая

Позднее, через друга, который приезжал вместе с ним работать в колхоз, мать узнала, что в Москве у него семья – дочь и больная жена. Мать не стала его разыскивать, а уехала из колхоза на торфоразработки, куда всех желающих агитировали перебраться специальные уполномоченные-вербовщики. В то сложное время многие бежали из колхозов по разным причинам. Работать приходилось за «палочки» – трудодни, по которым осенью выдавали зерно, картофель и другие продукты. А если неурожай, то на что могли рассчитывать колхозники? Только на своё подсобное хозяйство.

По отъезду матери моей на заработки в поселок Талицы, меня, трёхлетнего мальчика, оставили в деревне на попечение бабушки и той самой тёти Нюши.

Поселок Талицы находился в том же районе, что и наша деревня. Сосновый бор, чистая речка, вытекающая из сказочного по своей красоте Плещеева озера, белые грибы и россыпи брусники, черники, голубики… Огромные залежи торфа. На его добычу, как основного топлива для районной ТЭЦ, приезжало в сезон тысячи рабочих со всей области и страны, даже из Мордовии и Татарстана.

Была там, на торфодобыче, построена самая большая в области узкоколейка около 150 километров длиной.

В сезон с мая по октябрь Купанское торфопредприятие было похоже на муравейник. Население увеличивалось в восемь, а то и десять раз. Жили, в основном, в бараках, построенных после войны пленными немцами. На торфодобычу приезжали большей частью молодые, здоровые парни и девушки, которые создавали семьи, растили своих детей, обзаводились своим хозяйством.

Не все молодые люди после окончания сезона оставались на торфодобыче, многие возвращались к своим родителям, в свои родовые гнёзда.

Меня в посёлок Талицы привезли осенью на старенькой «Победе», которая застряла в огромной луже перед въездом в посёлок. Этим и запомнился мой первый приезд, с этого дня и начиналась моя новая жизнь.

Судьбоносное спасение.

Самое первое моё впечатление от рабочего посёлка было восторженным: новые друзья, незнакомые места, вековые сосны и ели, а в центре посёлка – берёзовый парк с редкими лавочками, высокими качелями и старым репродуктором, который голосил во всю мощь, передавая последние известия, песни, музыку…

Работа в сезон торфодобычи была тяжёлой: в две смены с восхода до заката солнца.

Не зря Петр I когда-то издал указ: «Кто на торфодобыче работает, того на каторгу не посылать». Всю степень тяжести такого каторжного труда мог понять лишь тот, кто работал после войны на торфоразработках.