Эпилог к концу света

Может, я заболела какой-нибудь специфической уникальной дрянью, которая поражает магов крови, и лежу в лазарете? Ну просто потому, что другая дрянь нас не трогает, а если мне кто-то помогает – скорее всего, я не дома, потому что живу одна.

За последнюю мысль я уцепилась и через несколько секунд вытащила из памяти по цепочке события – плаванье, аборигенов, задание Леля. И ту переваренную Бездной дрянь, которая со мной что-то сделала.

Щурясь на яркий свет, я попыталась сесть, заодно обнаружив, что лежу на каком-то ковре.

Вокруг стояло несколько пар ног, и, похоже, именно речь их обладателей отдавалась в моей голове барабанным боем: я по-прежнему не понимала слов, а голоса были низкие, рокочущие, вот и сливались в одно.

Поднималась я не просто для осмотра местности. Сквозь мутную пелену тяжёлого похмелья пока пробилось единственное чувство, жгучая ярость. И мне нужен был нож, который неизменно находился в засапожных ножнах, чтобы показать этим Бездной траченным дикарям ледяную бурю в летний полдень и сотворение мира в лицах.

Ту часть, где боги лили свою кровь в океанские воды и из неё рождалась суша.

Порыв остановила сила тяжести и нарушенная неизвестным зельем координация, я рухнула на бок и душевно приложилась головой, отчего в ней опять потемнело.

На этот раз ненадолго. Повторно я очнулась в прежней позе и месте, лёжа на спине. Рокот барабанов стал сильнее и громче, но и сознание прояснилось достаточно, чтобы сообразить: перед совершением правосудия и мести нужно привести себя в порядок и разобраться в происходящем.

Так что в этот раз я не стала куда-то рваться и пороть горячку, а первым делом потянулась к собственной силе. К счастью, мага крови сложно отравить и почти невозможно – насмерть. Сила пробудилась от пинка, кровь стала очищаться, и вскоре я пришла в себя до такой степени, чтобы суметь сесть и осмотреться.

– Зелёна мать! – хрипло каркнула я, разглядывая… нечто, за которое сразу зацепился взгляд. Да там и остался, перескакивая с детали на деталь и пытаясь как-то собрать всё это в единый образ.

Несколько секунд в моей посвежевшей голове толпились только междометия пополам с ругательствами.

Нечто определённо было мужчиной примерно в той же степени, в какой местные женщины были женщинами. То есть этого мужчины было много, по-настоящему много. Навскидку он был на голову выше меня и по меньшей мере раза в три массивнее.

Руки – как мои ноги, широченные плечи, сплошь покрытые затейливым чёрным рисунком.