Эпилог к концу света

Узор спускался на мощные плиты грудных мышц, сходился к висящим на груди незатейливым бусам, составленным из клыков внушающего трепет размера. Безоговорочно верилось, что добыл трофеи этот тип самолично, причём голыми руками и самым зверским способом, выдирая наживую у бедных безобидных зверушек.

Одет мужчина был в одни только дикарские штаны с бахромой, которые удерживал на сравнительно узкой талии широкий кожаный пояс. На плечах и запястьях – кожаные же браслеты, сплетённые из шнурков, которые дополнительно подчёркивали и рельеф мышц, и узор выступающих вен, и чёрный рисунок на зеленовато-бронзовой коже.

Чёрные длинные волосы свободно спадали на спину, только от висков на грудь сбегали две тонкие косицы, перемотанные шнурками и украшенные перьями. Лоб пересекала широкая полоса, не то расписанная, не то вышитая геометрическими узорами. А лицо…

На лицо, пожалуй, лучше было и не смотреть: грубое, словно высеченное из камня, жутковатое, особенно выражением.

Вот это огромное… мужчина явно был зол. Очень зол. И взгляд светлых, по-звериному жёлтых глаз не сулил ничего хорошего.

Я будто бы от страха подтянула к животу ноги, обхватив колени.

Громила пророкотал ещё что-то, причём я готова была поклясться, что поняла слово «женщина» и говорил он обо мне, только не ко мне обращался. В ответ прозвучал явно виноватый голос Траган, сидевшей на коленях рядом со мной – именно она, кажется, придерживала меня за плечо. Но в сторону этой дряни я не смотрела: если выживу, я ей всё припомню.

Выжить бы.

Незнакомец наклонился, сгрёб меня за шиворот и потянул, поднимая на ноги. Пальцем подцепил подбородок, вынуждая запрокинуть голову, приблизил лицо к моему. Острый треугольный коготь впился в нежную кожу, заставив судорожно сглотнуть. Да что ж это за зверюга-то такая? У женщин подобных «украшений» на пальцах нет!

Вблизи мужчина производил ещё более угрожающее впечатление. Густые тёмные брови сурово хмурились, а взгляд норовил прожечь дырку в моём черепе.

Ноздри хищно раздувались, словно он принюхивался.

Зараза. Я бы посмотрела, чем от него пахло бы сначала после прогулки под палящим солнцем, а потом ещё неизвестно какой дороги в непонятных условиях.

Он опять что-то пророкотал, а я, гневно прижимая уши, процедила сквозь зубы:

– Руки убрал, урод.

Кончик ножа, незаметно вынутого из сапога, уткнулся ему в живот, слегка царапая кожу.