Холодная, хрупкая, нежная

Мои сородичи тоже сильны, но ни один из них никогда не вступит на такой путь. Это низко и недостойно.

Следом за людьми шагнули ещё двое – и я опять не смогла спастись в беспамятстве. Наоборот, словно в лицо плеснули холодной водой, в голове прояснилось, и я с пугающей ясностью поняла: это конец. Потому что за наёмниками пришли оборотни. В серо-стальной странной одежде, с какими-то значками – я понятия не имела, что означают эти кусочки металла. Один огромный, не меньше первого из людей, напружиненный и готовый к бою, но – безоружный; другой ниже, но всё равно массивный, крепкий, и он стоял спокойно, сцепив руки за спиной.

– Чур вторая девка моя, сейчас я с ней… – скалясь, первый, с саблями, шагнул к нам, на ходу цепляя оружие к поясу.

Не к нам, к Вите. Схватил – бледную, едва не теряющую сознание, – за локоть, дёрнул к себе…

Второй оборотень выразительно глянул на своего сородича и, кажется, сделал тому какой-то знак. Смазанное, неуловимое глазом движение – и здоровяк-человек захрипел, оседая на пол с вырванным горлом.

Кровь разлетелась веером, попала на меня, буквально залила Виту.

Для той это оказалось последней каплей, подруга судорожно вздохнула и осела в обморок. Но оборотень успел её подхватить – аккуратно, явно стараясь никак не повредить своими огромными лапищами.

– У кого ещё вид испуганной женщины вызывает мысли о сексе? – ровно спросил тот оборотень, что отдал приказ, сверля взглядом оставшихся мужчин. Они инстинктивно подались назад, одновременно тряхнули головами.

 – Хорошо. Окажите чесь, луноликая, и проследуе со мной на нашу лодку, – он коротко поклонился, предлагая мне руку. – Есть что-то в этих покоях, без чего вы не сможете обойтица в последучем пути?

Я лишь качнула головой, неверяще глядя на двуногого зверя, который кланялся и обращался ко мне на эльфийском – с акцентом, странно, но всё же понятно.

В здравом уме я никогда бы не решилась его коснуться, но сейчас подстегнули впитанные в раннем детстве правила этикета.

Неприлично и даже оскорбительно отвергать руку мужчины, вежливо предлагающего помощь. Меньше всего мне хотелось оскорблять сейчас этого воина, и я вложила свою ладонь в его – большую, широкую, твёрдую и шершавую, как кора старого дерева. Придерживая подол, переступила вытянутую ногу мертвеца. Оперлась о согнутый локоть зверя и в следующее мгновение едва не отдёрнула пальцы, когда неожиданно ощутила под ними движение.