Я выбираю свободу!

При виде них больно кольнуло в груди, но я отогнала это ощущение и сопутствующие мрачные мысли. Давно ли я сама такую носила?

Три десятка Перворожденных, восемь человек, больше половины – маги, толклись в фойе главного корпуса, с любопытством озираясь и провожая взглядами стремительно проходящих мимо сотрудников в светло-синей, зачастую затертой до сизого цвета униформе. Установить видовую принадлежность студентов можно было разве что по ушам да по ауре, в остальном – одинаковые ходячие анатомические пособия.

Особняком стоял единственный в компании менталист. Мальчик выглядел самым мелким и худощавым из всех, хотя особенно забитым или несчастным не казался, просто они все по жизни одиночки. Черные волосы коротко остриженны – опять же у единственного – а взгляд темно-синих, почти черных глаз, при всем безразличии, казалось, пронизывал насквозь. Но с ними такое сплошь и рядом, я привыкла.

Однако, как нам повезло: такой специалист, пусть и недоученный, очень кстати. Их на весь город трое, и только один в свободное время помогает при госпитале.

Менталисты – вообще самые редкие маги в мире.

– Здравствуйте, товарищи студенты, – с улыбкой приветствовала я. Мне ответили нестройным хором и заинтересованными взглядами. – Давно прибыли? Староста есть?

– Я, наверное, – неуверенно отозвалась невысокая девочка с кошачьими зелеными глазами и белоснежной косой, в которой алая полоска ленточки выделялась особенно ярко. – Танагриаль Вириталь Данат-эль, – проговорила она смущенно и даже как будто виновато, потупив взгляд.

Но – проговорила, и я не удержалась от усмешки.

– Таня хорошая, – совершенно неожиданно высказалась человеческая девушка – единственная девочка среди людей и одна из трех магов – и, сделав шаг вперед, остановилась рядом с подругой, слегка загородив ее плечом. Серые и неожиданно холодные для такого яркого рыжего цвета волос глаза смотрели на меня упрямо и задиристо. Рыжая была на полголовы выше и, похоже, отличалась нравом заправского сорванца.

– Да я разве спорю? – отмахнулась и подмигнула смущенной белобрысой. – Не волнуйтесь, не к светлым попали, к своим. Вы давно в горах-то, что так дичитесь?

– Люди там родились, а мы в основном совсем детьми попали, – за всех ответила Танагриаль, окинув товарищей взглядом. – Там к нам привыкли, никто на масть не смотрел, но мама все равно боялась. Там все-таки тыл, а тут…

– А тут мы как будто за это и воевали, – фыркнув, оборвала ее я.