Коран от шайтана

– Зачем вам наложники? – внезапный скачок с цветов на любовников заставляет меня встрепенуться.

– Что?

– Королева предложила вам подарок, вы его приняли…

– А какова была бы судьба этого молодого человека?

Сквозь прорези в маске горят огни любопытных глаз.

– Вы, как местный житель, скажите мне честно, – продолжаю я пламенеть возмущением в ответ. – Что ждёт того, кто не подошёл для королевского гарема?

– Всё зависит от его матери, – интонации выдают задумчивость принца.

– Его мать уже привела на заклание, – передаю улыбкой сарказм.

 – Так что ему пришлось бы несладко.

Он будто бы кивает. Глухо бормочет что- то в своей защите от чужих взглядов. Вечером Насиф встречает меня, заглядывает в глаза.

– Тебе нужно лечиться от раболепия, которое тебе насадили в детстве, – сетую от того, что наложник порывается встать на колени.

– Я приготовил вам ужин и танец.

– За ужин спасибо, танец не обязателен.

Всё же мужчина торжественно выходит передо мной на середину ковра. Я даже ощущаю, как бирьяни встаёт у меня комом в горле.

Насиф выглядит слишком соблазнительно, пока показывает свою гибкость и скорость. Лунные лучи, сочащиеся через окна, становятся его союзниками, выделяя силуэт в полутьме комнаты.

– Довольно и плова, и зрелищ, – отталкиваю блюдо и порываюсь сбежать от самой себя и пожара страсти, который охватывает моё тело за считанные минуты.

Но наложник ловит мои руки и мягко тянет к себе, кладёт мои ладони на свои бёдра и продолжает двигаться в такт музыке.

– Ты сам- то этого хочешь? – решаю, что честность – лучшая защита.

– Чувствуете, как бьётся моё сердце? – Насиф переводит мои руки на свою грудь.

Под мышцами и рёбрами работает сильный мотор молодого организма. Мужчина прижимается ко мне всем телом.

– Мне кажется, вы чувствуете мой ответ, – шепчет наложник. – Да. Мириады раз да.

– Ну тогда… Ладно…

В чёрной акварели ночи стараюсь стереть свои мысли о Фариде, Ильнуре, гареме, слишком смелом наложнике Камиле. И всё же они ложатся на картину яркими пятнами.

Утром стираю с сонного лица Насифа синеву слёз девственности – главный оттенок этого мира.

– Вы самая потрясающая на всей планете.

Насиф варит нам кофе полуголый, стоя ко мне в три четверти. Изредка поднимает на меня свой кофейный по цвету и температуре нежности взгляд.

– Лишние комплименты мне не нужны.

Не знаю, почему… Но я до сих пор стесняюсь того, что у меня есть наложник. У нас в Индостане такого обычая нет.