Коран от шайтана

У нас можно иметь несколько мужей. Вот и все правила.

– Это просто вулкан моего восхищения… Невозможно остановить его лаву.

Мужчина подаёт мне чашку так, чтобы соприкоснуться пальцами.

– Ты хотел бы навестить отца, друзей?

– Конечно! – он даже радостно подскакивает.

Для меня это возможность хоть как- то нивелировать для Насифа его состояние рабства. А ещё это шанс увидеть запретный плод, который так и манит своим серым взглядом. Пока Насиф беспечно болтает с кем- то из гарема, я будто бы любуюсь садом.

По нижнему ярусу прохаживается королева в сопровождении нескольких наложников. Только потом понимаю, что у гарема есть отдельный выход в парк. Дверь его приоткрыта и манит, как в недоброй сказке. И всё же я решаюсь нырнуть в прохладу дворца. Охраны нет, поэтому я лисицей лезу в чужой курятник.

– Вас здесь быть не должно, – эта фраза обрывает моё сердце.

Сзади стоит тот самый Камиль.

– Я просто…

– О, не надо объяснений, мне всё равно.

Он внезапно хватает меня за руку и ведёт в потайной угол помещения.

– Я здесь часто прячусь ото всех, – поясняет он, отодвигая ширму, которая служит будто бы украшением.

– Зачем?

– Я не наложник, – его серые глаза переливаются оттенками голубого.

– А кто?

– Политический пленник.

Удивлённо изучаю его лицо, пытаясь понять, насколько он похож на пленника.

– Ну… я был разведчиком от Франции. Меня взяли. А королева перепутала помещения, – мужчина ухмыляется, кивая на стену. – Тюрьма же – по ту сторону.

Короткую беседу обрывает болтовня наложников. Камиль тянет меня в другой угол помещения, на лестницу.

– Куда мы? – только и успеваю спросить.

Пленник вылазит в окно, подаёт мне руку.

– Вы хотите уйти незамеченной?

А приближающиеся голоса меня подстёгивают, как кучер лошадь. Следую за Камилем. Балансируем на тонком карнизе над внутренним двориком.

– Где ваше окно? – шёпот мужчины почти сливается с шелестом фонтанчика внизу.

– Самое дальнее.

Его пальцы, держащие мою руку, такие горячие, что спасают меня от холода страха.

У нужного окна он галантно помогает мне спуститься.

– Вы отчаянный.

– Вы тоже.

Напоследок он вкладывает мне в ладонь смятую голубую ромашку. Бедняжку уже невозможно спасти, поэтому я кладу цветок между страниц постулатов мариата. Пусть будет моим амулетом от подводного течения интриг в королевском дворце.

5

Потом понимаю, что в этой жёсткой стране хватает отчаянных мужчин.