Коран от шайтана

Во время очередной утренней прогулки по сонному Эр- Зияди вижу огромную роспись на стене жилого дома. Раскидистый синий шиповник, окружённый бязью, которая гласит: "Мир роняет лепестки слёз".

– Что это? – смотрю то на рисунок, то на Бабера.

Он качает головой, выражая недоумение. Приходится за обедом спрашивать у хозяев города. Королева роняет вилку, буровит меня взглядом исподлобья, потом шипит:

– Просто кто- то украсил дом.

Её злое выражение лица становится сигнальным огнём над какой- то тайной. Утром снова тороплюсь на туманные улицы, теперь беру с собой Насифа.

Но шиповник и бязь уже стыдливо закрыты слоем белил.

– Вам не стоит думать об этом, – наложник бледнеет в тон свежепокрашенной стене.

Это заводит меня на новый круг лабиринта размышлений. На следующий вечер и вовсе замечаю снова казнь.

– Опять кто- то кому- то изменил? – шагаю к площади.

Фарид со своей свитой пытается остановить меня. И я вижу, как толпа кидает камни сразу в троих мужчин. Те принимают свою мучительную смерть стойко.

Первым погибает от точного удара в затылок самый молодой. Тот, что постарше успевает вытянуть вверх руку и показать всем сложенные средний и большой пальцы на правой руке. Но и его забрасывают булыжниками. Третий просто глядит на меня, не отрываясь. Я же вновь не могу отвести глаза от этого зрелища бескрайней жестокости.

– Что это было?

– Просто казнь.

Я не выпускаю из своих покоев принца. Его глаза уже рассказывают мне самую страшную повесть мужчины, попавшего в золотую клетку.

– Это не просто казнь. Тот мужчина показал некий жест… И я видела рисунок…

Фарид вырывается из моих рук и убегает, будто мальчишка от строгой матери. Единственным источником информации для меня остаётся Камиль. Знает ли он что- то? Моё любопытство настолько огромно, что я даже готова идти по тонкому карнизу и лезть в окно гарема. Подстерегаю свой шанс узнать всё в тот промежуток времени, когда наложникам позволяют выйти на воздух. Будто бы нечаянно задеваю плечом французского шпиона.

– Где твоё окно? – надеюсь, что шпион поймёт мой намёк.

– У нас в гареме всё общее, – шепчет мужчина.

Наш короткий диалог прерывает хлёсткий и громкий выстрел кнута. Охранник подходит к нам.

– Как ты посмел говорить с принцессой Индостана, раб? – слуга готов служить слишком рьяно.

Он снова заносит руку с оружием. Я угадываю порыв охранника и хватаю хлыст, когда он проходит зенит своего полёта, а значит уже опасен.