Капля огня

Заметив нерешительность гостьи, шепнул:

– Не бойтесь, я буду рядом.

От этого Нике стало ещё больше не по себе. Хотя чего ей бояться? Совершенно нечего.

И она вошла.

Комната, где она оказалась, тонула в оливковом полумраке. Жилище Антонии она представляла иначе – тут не было никаких старых афиш и фотографий роковых красавиц в гриме. И фарфоровых статуэток не было. С чего она вообще взяла, что Антония должна хранить всяких балерин и зверушек с клеймом Лениградского фарфорового завода? Бронза и только бронза! И то – минимум: фигурки Вакха и вакханки на бюро, да чаша- колокольчик, до краев наполненная стеклянными шариками.

Мебель была не просто антикварной, она была старой, потертой и утомленной временем. С потолка свисала потемневшая люстра венецианского стекла, а на стенах были развешены картины – Венецианов, Левитан и неожиданный для этой комнаты Лотрек. И не просто Лотрек, а «тот самый Лотрек» – на грани фола.

– Так вот ты какая, Никуша. Выросла.

Голос звучал все так же. Если бы Ника не видела сидящую в кресле с высокой спинкой старуху в темном платье и тупоносых туфлях с серебряными пряжками, она могла бы поклясться, что голос принадлежит молодой женщине.

Женщине своенравной, капризной и привыкшей повелевать. А ещё – привыкшей к тому, что её должны без всяких микрофонов слышать в последнем ряду галерки.

– Здравствуйте… – тихо произнесла Ника.

– Зови меня просто Антония, терпеть не могу все эти церемонии. Ну что же, садись, девочка. Спасибо, что согласилась приехать.

Возникший за спиной карлик придвинул кресло, мягкое, округлое, словно котенок.

Ника опустилась в него, не зная, куда девать руки и ноги, внезапно показавшиеся неуместно-длинными и обнаженными. Антония в своем драпирующем от подбородка до щиколоток одеянии выглядела аристократически, а она, Ника – в короткой юбчонке и легкомысленном топике – словно трудный подросток.

– Ты красавица, – констатировала старуха, рассмотрев как следует девушку. – Просто красавица. Впрочем, иначе и быть не могло.

Я рада тебя видеть вне зависимости от…

Она замолчала, и Нике пришлось спросить:

– От чего?

– От того, что я собираюсь тебе рассказать, и к чему это нас приведет. – Антония достала папиросу, вставила её в длинный мундштук и закурила. Потом придвинула пепельницу к краю столика. – Кури, если хочешь.

Ника покачала головой.

– Ну тогда… Надеюсь, кофе нам сейчас подадут, а чуть позже позавтракаем.

– Я не голодна, в поезде перекусила, – зачем-то соврала Ника.