Капля огня

– Ерунда это все – в поезде. Орландо! – внезапно гаркнула старуха так, что у Ники екнуло под ложечкой. – Орландо, ты там кофе варишь или под дверью подслушиваешь?!

– Хотелось бы, конечно, подслушивать, – донеслось откуда-то издалека, – но не могу же я разорваться…

– Шут гороховый, – пробормотала Антония и улыбнулась. – Так, на чем мы остановились? М-да… Ну ничего, должен же быть у меня хотя бы старческий склероз.

– На кофе?

– Нет, не на кофе. А на том, что ты – красавица. С одной стороны это хорошо, а с другой – может испортить жизнь.

– Я тоже надеюсь.

– Ну так вот, начнем с этого.

Ника постаралась взять себя в руки. Единственное, чего она не выносила – когда её пытались наставлять и советовать, как ей жить и что делать. Неужели Антония срочно вызвала её сюда именно ради этого? Но старуха, выпустив очередной клуб дыма, внезапно спросила:

– У тебя по истории какая оценка в аттестате?

– Четверка, – с трудом припомнила Ника.

– Четверка… – Антония пожевала губами и задумалась.

Сколько же ей лет – семьдесят, восемьдесят, девяносто? Или больше? Определить по чисто внешним признакам было невозможно – аккуратно уложенные белоснежные волосы, морщинистое лицо с породистым крупным носом, уверенные движения рук. И все же она была стара, очень стара – кожа, похожая на смятый пергамент, пигментные пятна, ввалившийся рот.

Карлик принес кофе, расстелил салфетки, расставил чашечки и вазочку с печеньем.

– Будь любезна, – попросила старуха, – там, в шкафу, нижняя дверца справа.

Ника выбралась из кресла и подошла к шкафу – огромной дубовой махине, за стеклами которой виднелись переплеты книг и альбомов.

Она присела и открыла нижнее отделение. Дохнуло запахом старой кожи, корицы и ещё чего-то терпкого и знакомого. На полках лежали какие-то альбомы, папки, коробки.

– Ты его сразу увидишь – сверток из красного шелка, – продолжала давать указания старая актриса.

Пока девушка донесла довольно легкий сверток до стола, край алой ткани откинулся, и стали видны вышитые на ней цапли, кошки и треугольники.

– Смотри, – велела Антония, разворачивая шелк. Это оказался платок, красный платок, кое-где потемневший на сгибах. Было видно, что он долгое время лежал нетронутым, а уж потом его развернули и опять небрежно свернули. В платке оказалась шкатулка, деревянный ларец квадратной формы.