Эхо шума

Он нащупал что-то вроде тяжелой решетки, и поторопился ею загородиться, радуясь крепости перчаток.

Оправившись, псы кружили, тявкая и бросаясь на его укрытие. Одна из них додумалась вцепиться зубами в прутья, пытаясь оттащить препятствие. Оставшиеся быстро догадались помочь. Поняв, что проигрывает, Азамат подгадал момент и засадил резак скотине в лоб. Резко вытащил, с силой откидывая амбразуру, придавливая ею скопившихся по ту сторону псов. Он попытался добить, пока те не могли шевелиться, но твари оказались шустрее.

Выбравшись из придавливающего веса, один пёс вцепилась в его запястье и потащил в сторону. Этого времени хватило, чтобы вторая также вылезла из-под железки и вцепилась уже в ногу. Азамат не был слабаком, но в своем невыгодном положении проигрывал – его повалили на пол. Он из последних сил вскинулся, пальцами выдавив одной из псин глаза. Та со скулежом отпрянула, но вторая отпустила запястье, нацелившись на горло. Он ухватил ее за шкирку, стараясь удержать от себя. Вместе с утекающей кровью испарялись силы. Вторая собака заткнулась, видимо, придя в себя и готовясь добить его.

Было немного обидно. Его всего-то на полторы собаки не хватило.

Подохнуть от какой-то там дворняги обидно. Но продавать жизнь все равно нужно дорого.

Он из последних сил вцепился зубами атакующей псине в нос и сжал челюсти. Жжение в местах укусов достигло пика, отказывали системы костюма, он уже ничего не видел, но не сдавался.

Псина под ним обмякла.

Он победил? Челюсти он стал не разжимать.

Глаза раскрывать ему тоже не хотелось.

Не сразу, но он понял, что его будто кто-то трясет и пытается отобрать у него из хватки побитого врага.

Собравшись в последний раз, он приоткрыл слезящиеся глаза. Почти тут же их распахнул и разжал зубы, придушенно выдохнув от шока.

– Вот и молодец. Тише, тише.

Над ним стоял Цинь. Он отпихнул собаку прочь и приподнял голову напарника, открывая место укуса. Принялся туда что-то лить из флакончика, приговаривая что-то при этом, но Азамат едва слышал.

Он ненадолго отрубился, минут на пятнадцать. Во всяком, так казалось. Когда он очнулся, Цинь бинтовал руку. Шею и ногу больше не жгло, лишь слегка щипало. Все дыры на нем были основательно залиты медицинским клеем. Он на пробу пошевелился, было терпимо.

– Не рыпайся ты, полудохлик, – беззлобно попенял его Цинь.

Сквозь недовольство, в его тоне сквозило беспокойство. Он поднес ко рту Азамата флягу. Тот жадно присосался. Утолив жажду, благодарно кивнул.