Наблюдательный отряд

– Сударыня, сударыня, может быть, нам лучше поговорить в другое время?

– Нет, нет, сейчас, простите меня… простите, ради бога… моя девочка… Минутку, всего минутку…

Там, за тысячу верст от Риги, кто-то принес женщине стакан с водой, невнятно бубнил – успокаивал как умел. Прошло минуты три по меньшей мере, Лабрюйер терпеливо ждал, не отнимая трубки от уха.

– Простите, Александр Иванович, – наконец сказала женщина. – Я уже могу говорить. Мне сказали – вы полагаете, будто мою Машеньку убил не тот, кого судили?

– Да, я так полагаю.

Виноват другой человек. Не тот студент, которого врачи признали невменяемым и пожизненно заперли в больнице на Александровских высотах…

– Где?

– Это – место, где в Риге содержат умалишенных. Там и вменяемый может ума лишиться. Сударыня, я могу задавать вам вопросы?

– Да, конечно, задавайте.

– С девочкой была гувернантка.

– Я же не могла отправить ее одну.

– Гувернантка исчезла вместе с девочкой. Мне нашли бумаги по этому делу. Они обе исчезли двадцатого мая, а двадцать пятого девочку нашли.

Гувернантка же больше не появлялась.

– Да, я это знаю.

– Действительно – не появлялась? Не пыталась с вами встретиться? Не писала вам?

Женщина ответила не сразу.

– Нет, встретиться не пыталась…

Лабрюйер отметил эту паузу, сделал зарубочку в памяти и продолжал:

– Есть предположение, будто бы преступник действовал в сговоре с гувернанткой, и она вывела девочку из дома…

– Нет, нет! Что вы такое говорите! Этого быть не могло!

– Почему же не могло? Гувернантка – особа небогатая, ей могли хорошо заплатить.

– Нет, она бы не сделала этого! Совершенно невозможно!

– Почему, сударыня?

– Потому что она… она сестра моей Машеньки…

– Как такое возможно? – Лабрюйер был в полнейшем изумлении.

– Возможно. Я вышла замуж совсем молодой, мой покойный супруг был старше меня на пятнадцать лет. Вы знаете, многие мужчины до свадьбы ведут совершенно ужасный образ жизни. Не все так порядочны, как покойный Викентий Иванович. Он через год после свадьбы рассказал мне про свою внебрачную дочь.

Он был в связи с гувернанткой своей младшей сестры, немочкой из Ревеля. Жениться на ней он не мог, но содействовал ее браку с очень приличным человеком, также немцем, жившим в Саратове. То есть эта женщина поселилась там, где о ней никто ничего не знал. Муж помогал деньгами, оплатил образование своей дочери. А потом там, в Саратове, случилось поветрие, вся семья погибла, кроме Амелии, она осталась совсем одна.