Операция «Аврора»

Начался трудовой день – из тех праздничных дней, которые для горожан – радостное безделье, но для полиции – «ни сна, ни отдыха измученной душе» (на оперу «Князь Игорь» Аркадий Францевич сходил в Мариинку еще в бытность свою главой петербуржского сыска и арию Игоря запомнил).

В десятом часу раздался телефонный звонок.

– Господин Кошко? Это Савельев, я с Николаевского вокзала телефонирую, из директорского кабинета. У нас большая шкода.

– Докладывай.

– Питерским поездом приехал англичанин, его на перроне и обчистили.

Хорошо – сразу хватился, поднял шум. Стал к дежурному приставать, а тот по-английски ни бе ни ме. У дежурного ума достало, как-то сопроводил к директору. И тут оказалось – это новый британский консул! Приехал, стало быть, на службу – и вот…

– Ну, Савельев!.. Ладно, никуда ты не денешься. Кто там с тобой, Никишин?.. Пусть соберет носильщиков, кондукторов – всех, кого найдет. Держи консула в кабинете, я выезжаю!

«Вот только дипломатического скандала сейчас и недоставало, – думал Аркадий Францевич, – вот только его!» Все прочее имелось в избытке – и грабежи, и мошенничества.

Впрочем, куда как меньше, чем в 1908 году, когда он заступил на этот пост. Тогда, в первый год его московской службы, за один только день рождественских праздников случалось по тысяче краж, и столько же – за день Светлой седмицы.

В полицейской канцелярии служили и переводчики. Москва ведь – сущий Вавилон, сюда такие народы съезжаются, что их отечество и на карте не сразу сыщешь. При допросах всевозможные инородцы и иноземцы еще с перепугу забывали то немногое, что знали по-русски.

Хватало работы толмачам, переводившим с азиатских языков, с немецкого, финского, польского.

Прихватив с собой студента-правоведа Возницына, взятого в канцелярию на полставки по протекции самого профессора Таганцева, который на старости лет сделался членом Государственного совета, хотя был незаурядным криминалистом, Кошко отправился на Николаевский вокзал. Возницын знал английский достаточно, чтобы расспросить консула.

Консул оказался средних лет мужчиной, одетым весьма прилично, его сопровождал секретарь. Аркадий Францевич подивился: уж секретаря-то англичане могли подобрать такого, чтобы хоть две сотни слов по-русски знал?

– Доктора это называют манией величия, – сказал Возницын. – Когда людям кажется, что ради них весь мир должен учить английский язык…

– … то ни к чему хорошему это не приводит, – завершил Кошко. – Леонид Игнатьевич, приступаем.