Циркач

Куда он пойдет тогда, обратно на вокзал? Если он вылетит отсюда, его удел – голодные скитания в незнакомом городе и попрошайничество. В конце концов, нищие кончают одинаково. Коля от напряжения стиснул зубы до скрипа. Он был готов на все, лишь бы остаться в Цирке лилипутов.

– Ну, показывай, с чем приехал, – высокомерно бросил ему антрепренер. – Время у меня не резиновое.

– Я играю на скрипке, – твердо начал Коля.

Музыкальные способности – единственное, в чем он придерживался уверенности и не усомнился бы перед лицом отчаяния.

Он огляделся, собираясь взять скрипку, как вдруг вспомнил: она осталась в общежитии! В суматохе, торопясь на смотр, он забыл свой инструмент, а без него номер не исполнить. Колю бросило в жар…

Пустой холодный манеж простирался перед ним гигантской алой пастью. Антрепренер устало и раздраженно постукивал длинными пальцами по подлокотнику и подергивал плечами. Его вытянутая худощавая фигура, упрятанная в тесное кресло, выражала крайнее нетерпение.

– Что-то я не вижу твоей скрипки, – иронично оглянулся он вокруг.

 – Впрочем, музыкантов у нас без тебя хватает. Что ты умеешь еще?

Но Коля ничего не умел. Если не брать во внимание маленький рост, он самый обычный паренек, который готовился стать скрипачом в оркестре.

– Ну? Ты мне покажешь что-нибудь? Или так и будем смотреть друг на друга? – все больше раздражался Чиж.

В минуты уныния или тревоги Коля часто вспоминал Лину. Ее ласковая улыбка и серые глаза действовали на него успокаивающе. Подруга детства умела поддержать его без осуждения, когда он сглупит, растеряется или расстроится.

«Не печалься, Скворушка. Однажды ты себя покажешь!» – утешала она, когда ребята отправлялись на учебный концерт, а Коля оставался в классе, раздавленный одиночеством. Как ему сейчас не хватало Лины! Услышав от нее хоть слово, он бы мигом сейчас ободрился.

На минуту Коля представил, что она здесь. Вот, например, позади Чижа, сидит в зрительном зале, в полутьме за границей манежа. Светло-русые змейки ее косичек сбегают вниз по рукам.

Лина уверенно кивает ему, подпирая рукой подбородок в предвкушении его выхода: «Не тушуйся, мол, покажи, кто тут артист!»

Коле сразу стало легче и свободнее, почти как в родном училище. А ведь есть у него один талант, – вспомнил Коля. И почему он сразу не пришел в голову? Не зря Лина прозвала его Скворушкой, да и прозвище давно вышло за пределы «квартета три с половиной», его повторяли и товарищи по училищу, и младшие классы.