Мизанабим

Ёршик скучает по Умбре. Так сильно, что внутри будто кусок за куском отрывается. С ней никто не сравнится и никто никогда не заменит. Дни идут, но Ёршик знает, что она жива. Где-то там, заперта во Внутреннем круге, но как только всё закончится, вернётся домой. И они снова будут вместе: Скат перестанет всех ненавидеть, Сом наконец улыбнётся, и они уплывут отсюда. Быть может, помогут Никсе отыскать родню, но самое главное – подальше, в Ядро, где совсем другая жизнь.

Именно это желание загадал Ёршик, когда они с Умброй сидели на берегу: он мастерил игрушечный корабль, а она по обыкновению придумывала сказки.

В сказках всегда хороший конец.

Ёршик кладёт свёрток на дно ямки и присыпает землёй. Запрокидывает голову, глядя на кирпичную стену. Гнездо находилось под самым карнизом: в его спальне весной слышался гомон и птичьи трели.

«Радуются, – говорила Умбра, – тепло зовут, о жизни поют».

Понять бы ещё, что нужно скованным… Ёршик хотел поступить как лучше, но ни ему, ни Сому не удалось прогнать плеснявку – так, чтобы насовсем.

Он отряхивает штанины, поднимаясь на ноги. На правом колене красуется заплата: на куске некрашеного полотна Умбра вышила солнышко. Он хотел сначала возмутиться, мол, не маленький уже, чего-то совсем-то?.. Но потом оттаял. И Умбра, и солнце улыбались одинаково ясно.

Да и старалась она. В приюте Ёршика научили ценить всё то, что для тебя делают другие. Не поблагодаришь смиренно – получишь зуботычину.

Но тут другое. Тут от сердца.

Она и правда много делала.

Чуть подумав, он опускает на могилу веточку игольника, растущего под окнами. Цветов не осталось, осень скоро и листья заберёт, принесёт первый снег.

Не оглядываясь, он направляется к себе. Отряхивает на ходу руки. Заходит в клозет, где в ряд стоят три умывальника, и убирает из-под ногтей кусочки земли. Умывается холодной водой, отфыркиваясь. Слышит шаги на лестнице.

Голоса в кухне стихли.

Значит, разошлись.

Спальня Умбры теперь не пуста: в ней бьётся новое, живое сердце.

Ёршик находит на ощупь ручку двери, но не успевает шагнуть за порог. Холодные пальцы хватают его за шкирку. Ёршик вскрикивает.

? ? ?

Первым пришёл Улыбака.

Стал появляться в окнах, дверных перегородках, осколках, которые братья выметали из-под мусорных завалов, – везде, где жили отражения.

У него была длинная шея, как у гуся, и совершенно лысая башка.