Принц и нищая

Явиться к судьям я бы в любом случае не смогла – слишком много за мной тянулась. Да и те, скорее всего, покрывали что многочисленные банды, что прочие учреждения и их управляющих.

– Прячась? – писака все не отставал.

– Конечно. Я не хочу умирать.

Прозвучало достаточно жестко.

Для окончательного внушения самое оно.

Слово выбрала идеально. Теперь каждый раз, когда кто-то заговорит о смерти, толстяк будет орать обвинения в сторону приемщиков, которым вовсе не жалко отправлять сирот на смерть. Это не продлится долго – даже самые сильные маги Смерти не могли бы перевернуть мозги в чужих головах,  что уж говорить обо мне.

Но на первое время хватит.

– И сколько тебе осталось?

– Еще два года.

– Какой прекрасный возраст!

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Наверное, вам уже пора? – вплела в голос немного темноты.

Прозвучало как вопрос, но толстяк закивал, как ненормальный.

– Да! Пора! Я должен как можно скорее написать про это!

Он с охотой отдал обещанные монеты, схватил свои вещички и бросился в сторону наемного экипажа, терпеливо дожидавшегося его за углом.

Ну а мы, как только писака скрылся за поворотом, быстро пошли в противоположную сторону.

– Куда теперь, Илия? – доверчиво спросил меня один из братьев.

– В Логово. Только по пути заглянем в мой тайник.

***

Дунакеш был не так уж плох, как могло показаться со стороны.

Особенно, если заезжать через основные ворота да пользоваться богатой частью города и сверкающей набережной, с которой были видны самые дорогие лагуны и стоящие там прекрасные корабли.

Основной порт и клоака, его окружавшая, прятались за утесом, покрытым чахлой зеленью. И выглядел весьма неприглядно. Да и пах также.

Но именно там жила большая часть населения города. Не-маги, бедняки, рыбаки и простые торговцы, ремесленники, моряки и шлюхи, обслуживающие всех подряд. Там же теснились стражи – больше изымали, чем защищали, правда. Туда же приходили все товары –  и с далеких берегов, населенных гномами, и с другой материковой части Таларии.

Благородные, а уж тем более высшие и прочие дознаватели, и приличные люди сюда заглядывали редко – опасались. И не совсем необоснованно.

Для тех же, кто здесь рождался и умирал или же просто жил, это место было настоящим домом. Вот только, несмотря на то, что я была частью клана – в добровольно принудительном порядке –  я этот свой «дом» терпеть не могла. Как и любое ограничение.

И стремилась покинуть как можно скорее.