Факультет отчаяния

 – Нерешительный тихоня. На что-нибудь эдакое он бы не отважился.

– Вот именно, – подала голос Марфа. – Он в общем-то не злой парень. Просто ощущал себя чужим в нашем обществе и включил защитный механизм.

– Почему?

– Трудно сказать. Может быть, детская травма.

– Главное, чтобы он кого не травмировал, – тихо процедил Челноков.

– А на то есть подозрения?

– Ничем не подтверждённые, – оборвал товарища Масленников, продолжавший любоваться циферблатом.

– Вы когда-нибудь видели у пропавшего оружие?

Студенты притихли.

Очевидно, староста тщательно обдумывал ответ. Затем бросил взгляд на Лихушкина. Тот взгляд поймал и затараторил:

– Я, конечно, понимаю, что интроверты рационального типа бывают излишне агрессивны по отношению к тем, кто, на их взгляд, недостаточно рационален. Но всё-таки…

– Не надо умничать! – вдруг взорвался декан.

Все разом притихли, и Рихтер, уже пожалевший о своей резкости, продолжил свойственным ему мягким, дружелюбным тоном:

– Ребята, дело действительно серьёзно.

Всё указывает на то, что это не простая отлучка по каким-то своим молодым делам. Ваш товарищ попал в беду, и, какими бы ни были ваши взаимоотношения, мы все должны помочь ему.

– Что здесь происходит, Леопольд Генрихович?

И тут Русаков понял, чего так ждал староста. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Вышеславский, напоминавший сейчас разъярённого быка перед корридой. Значит, Лихушкин и Масленников просто тянули время, и делали это, надо признать, весьма умело.

– Я повторяю: что вы тут устроили?

Под этим бешеным натиском заведующего кафедрой декан явно растерялся и не мог вымолвить ни слова.

Студенты вздохнули с облегчением. Надменное выражение лица Масленникова будто бы утверждало: «А вот теперь-ка выкуси!» Лица его товарищей тоже просияли – ведь «пытка» наконец кончилась, и от них более ничего не требуется.

– Что за допрос вы тут учинили? – неистовствовал их наставник. – Вы забыли, что здесь всё-таки учебное заведение, а не филиал уголовного суда?

– Это не допрос, – ледяным тоном ответил Русаков.

 – Это обыкновенная беседа.

– У вас нет никаких полномочий на подобные беседы!

– Не считая приглашения декана факультета, если вам этого недостаточно. Во-вторых, дело касается вашего же студента.

– Со своими студентами я разберусь сам. Я не позволю вам превращать их в обвиняемых, подозреваемых и прочих, как вы их там называете! Я не позволю вам калечить их своим жандармским произволом. Коллеги, идите в аудиторию.