Иерусалимский православный семинар. Выпуск 4

Правоверные едят руками, не признавая ни вилок, ни ножей.

Вечер мы провели на крыше нашего отеля. И до чего там было хорошо!».[44 - Муромцева-Бунина В. Н. Жизнь Бунина. С. 328.]

«И до чего же там было хорошо!» – это ключевая фраза. Именно эта гостиница смогла стать основным сюжетным стержнем бунинского путешествия, точкой пересечения воспоминаний…

Главная особенность открывавшегося с крыши ландшафта – гигантский каменный бассейн с северо-восточной стороны отеля, так называемый «бассейн царя Хизкияху (Езекии)», или «Патриаршие пруды» (по принадлежности Греческой Патриархии).

Практически увидеть этот водосборник в полном панорамном объеме больше, как с крыши этой гостиницы, неоткуда.

Первым отразил в литературе этот водоем, высеченный Иродом во время воздвижения верхнего дворцового комплекса, надо полагать, Иосиф Флавий в «Иудейской войне»:

«…На этом, составленном из глыб массиве, находилось вместилище для дож девой воды двадцати локтей глубины; над ним возвышалось еще двух этажное жилое здание, вышиною в двадцать пять локтей, разделенное на различного рода покои и увенчанное маленькими двухлоктевыми башен ками и трехлоктевыми брустверами» (5:4:3).

[45 - Флавий И. Иудейская война. Минск, 1991. С. 333.]

Вышеупомянутый Мелвилл в своей поэме тоже не преминул заметить:

The inn abutted on the pool

Named Hezekiah's, a sunken court

Where silence and seclusion rule,

Hemmed round by walls of nature's sort,

Base to stone structures seeming one

E'en with the steeps they stand upon.

Прижался к дому водоем —

То Езекии древний пруд —

Глухой и каменный объем

В разломе равнодушных руд.

Зажатый меж природных скал

Повис над пропастью сей зал…[46 - Melville H. Clarel: A Poem and Pilgrimage in the Holy Land. New York, 1960. P. 11.]

Гостиница «Амдурски» в 1910-е гг.

А у Бунина и вид с крыши, и сам бассейн кочуют из произведения в произведение. В новелле «Иудея»:

«Иду по внутренним и наружным лестницам, на одном повороте останавливаюсь: за окном подо мной – громадный «водоем пророка Иезекии», темно-зеленая вода которого стоит прямо среди домовых стен с решетчатыми окошечками, пробитыми как попало – и очень высоко, и очень низко.

Медленно спускается из одного такого окошечка кожаное ведро на веревке…

Солнце на закате. Я выхожу на крышу, снимаю пробковый шлем, и по голове моей дует с запада сильный и прохладный ветер. Небо глубокое, бледно-синее, без единого облачка.