Иерусалимский православный семинар. Выпуск 4

Я на темени Иудеи, среди волнистого плоскогорья, лишь кое-где покрытого скудной зеленью. Все мягкого, но очень определенного серо-фиолетового тона. Застывшие перевалы, глубокие долины, куполообразные холмы… За мной, в закате – оливковые рощи и раскиданные по холмам здания: католические приюты, школы, госпитали, виллы. На севере, на горизонте, – четкий известковый конус, гора Самуила. На востоке, за Кедроном и горой Елеонской, – Иудейская пустыня, долина Иордана и стеной нежно-фиолетового дыма заступивший полнеба, ровный и высокий хребет от века таинственных Моавитских гор.

Прямо же подо мною плоской, голой кровлей желто-розового цвета лежит каменная масса небольшого аравийского города, со всех сторон окруженного глубокими долинами и оврагами».[47 - Бунин И. А. Иудея // Бунин И. А. Собр. соч. в 9 т. М., 1965. Т. 3. С. 363.]

В стихотворении «Иерусалим»:

В полдень был я на кровле. Кругом, подо мной,

Тоже кровлей, – единой, сплошной,

Желто-розовой, точно песок, – возлежал

Древний город и зноем дышал.

[48 - Бунин И. А. Иерусалим // Бунин И. А. Собр. соч. в 9 т. М., 1965. Т. 1. С. 275.]

В новелле «Камень»:

«Открыв глаза, почему-то с особенной радостью увидал я нынче открытое окно своей холодной каменной комнаты… В тишине слышен плеск бурдюков, опускаемых из окон в зеленую воду водоема, еще полного густой тени; слышен зычный крик водоносов, бегущих по крытым уличкам базаров, говор и дробный стук копыт на площади возле цитадели».

[49 - Бунин И. А. Камень // Бунин И. А. Собр. соч. в 9 т. М., 1965. Т. 3. С. 369.]

А вот что пишет Муромцева:

«Внизу подо мной водоем, в котором Давид увидал купающуюся Вирсафию. Я вижу, как из одного окна опускается в него кожаное ведро.

Затем думаю об Яне, которого я еще вполне не понимаю. Слишком он ни на кого не похож, и часто ему не нравится то, что я привыкла считать чуть ли не за непреложную истину».[50 - Муромцева-Бунина В.

 Н. Жизнь Бунина. С. 329.]

Налицо явление, имеющее отношение к «иерусалимской экстраполяции», то есть к переносу исторических локализаций на мифологические. И если уж превращаются остатки верхнего дворца Ирода в цитадель и башню Давида, то именно отсюда, сверху, он, царь Давид, и должен сойти с ума от вида обнаженной жены Урии, принимающей водные процедуры. И в бассейн Вирсавии естественным образом экстраполируются Патриаршие пруды им.