Наследник господина К.: OPUS DOCTRINI

Открыл наполовину и снова захлопнул их…

Прошли какие-то мизерные доли мгновения, и я открыл глаза. Обернулся. Огляделся. Я стою в этой гнусной хламиде, которую мне выдал Романо, посредине не пойми чего. Вокруг меня – плотная стена молочного цвета густейшего, как сливочно-овсяный кисель. Хоть бери половник и смело черпай его себе в кружку. И ешь. Можно просто рукой. Что я, собственно, и сделал – нет, я реально взял и черпанул этот туман рукой. Здоровенный кусок тумана лежал в моей ладони, сложенной ковшом, и таял как мороженное.

Я посмотрел вокруг – никого. И ни зги. Я крикнул. От души. Во всё горло. А в ответ – тишина.

В этот момент, голос в моей голове прозвучал отчетливо и ясно: «Просто прикажи туману уйти. Посмотри вверх и представь, что там яркое солнце». Боже, сердце зашлось в бешеной скачке… Этот голос… Голос… глаза защипало так, что всё вокруг расплывалось. Я знаю этот голос, потому что роднее его в этом мире ничего нет. Точнее есть. Но это голоса самых родных и любимых людей.

И я их не слышал давно. И вот один из них… Как игла в сердце… Папа… мой родной, любимый, дорогой, папочка… Горло сдавило, и я не мог выдавить из себя ни слова… Через силу, превозмогая боль, дерущую горло, я просипел: «Папа…»

Туман рассеивался, как будто солнце все жарче и ярче пригревало. И чем жиже становился туман, тем отчётливее я видел, кто стоит в нескольких десятках шагов… Да, это был он, мой папа… Я дернулся к нему, попытался побежать, но ноги, как будто, налились свинцом, я еле передвигался.

Такое ощущение, что я тащу на себе трехсоткилограммовую штангу.

«Стой!»– услышал я. «Сынок, не надо бежать ко мне. Я понимаю тебя. Я сам безумно по тебе соскучился и тоже хочу прижать тебя к себе и обнять… крепко, нежно… Но, мальчик мой… Сергунька, Серёжка, Серёженька… не надо. Нам нельзя касаться друг друга. Ты должен жить. У тебя впереди целая жизнь, и ты должен… обязан… ради меня, ради мамы, бабушки пройти её от начала и до конца, какой бы длинной она ни была.

Мы всегда будем рядом с тобой… Позже, много позже мы сможем и посидеть, и поговорить и даже обняться. Но не сейчас, мой родной. Я знаю, ради чего ты в мире тех, кто ушёл… И знаю как помочь тебе. Поэтому стой спокойно, не бойся и вытяни вперёд руку с кровью…»

Папа отступил на два шага назад и вдруг крикнул: «Покажи истину!»

Не успел он закончить, как стена огня окружила меня, разделив нас.