Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу…

Разве что: «Напрасно “Пятерочка” затеяла эти акции с ножами…» Эта шутка, даже непроизнесенная вслух, конечно, крайне неуместна. Но. Она не раз мне вспоминалась впоследствии – когда от разных девчонок, девушек, женщин я слышала очередную историю про «…ударила ножом». Это, в принципе, были похожие обстоятельства – кто ругался, кто самозащищался, кто без памяти проснулся после новогодней пьянки, а рядом – мертвое тело… И всегда – этот чертов кухонный нож, причем купленный в «Пятерочке» – вот что странно!..

Потом Анфиса пожаловалась, что сидит тут, «на карантине», уже почти десять дней, а ее никак не «поднимают».

– На карантине? Это как?

– Ну здесь, в подвале, нас держат «на карантине», то есть временно. Ну вдруг ты болеешь или что… Так положено, в общем… А потом поднимут в другие, общие камеры – уже окончательно. Они там, наверху. – Анфиса тычет пальцем в потолок. – И там лучше намного. Есть телевизоры, чайники… Ну и… телефоны, понимаешь? Блин, мне так нужно позвонить! Я не знаю, где мои дети, что с ними!

– Телефоны? Правда?

– Да! Только тсс! Молчи об этом!

– А сколько тут, «на карантине», держат?

– По правилам до десяти дней максимум.

Но чаще всего день, два, не больше. Из этой камеры при мне четверых девчонок привели и вывели уже на следующий день. А меня – все никак. Не понимаю, почему!

Ну я-то точно не смогла ей ответить, почему… Для меня все услышанное и увиденное было абсолютной terra incognita… И я погружалась в это, потому что была вынуждена… Волей-неволей.

И волей-неволей мне пришлось осваиваться в этом очередном пристанище.

Карантинная камера была рассчитана на четверых – вдоль стен стояли две двухэтажные металлические кровати. Или «шконки», «шконари» по-тюремному. Жаргонными тюремными обозначениями спальных мест, а также ряда других предметов или действий пользовались, наверное, процентов девяносто заключенных. Не из-за того, что это было обязательным или это было «круто». А просто потому что это было удобно. Когда говорили, к примеру, слово «мойка», все понимали, что речь идет о тонком железном лезвии, вынутом из одноразового бритвенного станка.

Одно точное слово вместо нескольких. Просто и практично.

Также и со шконкой. Что это такое? Это точно не кровать, не постель. Все мы знаем наши родные кровати и постели, и называть так это железное чудовищное устройство было бы кощунством. Поэтому – да, шконка. Убогое слово для убогой мебели. Но поначалу я с трудом выдавливала из себя это слово.