Невеста герцога Ада

 – Мы должны быть незаметными, помните?

Да уж. Уровень маскировки впечатлял. Черт, какой прок от магии, заклинаний, амулетов и того подобного, если на деле это каракули, вырезанные ножом?

– Чувствуете что-нибудь? – сосредоточенно сдвинув брови, спросила Изабэль, будто только что наколдовала приворот или навела порчу. Я удивленно ощупала лиф платье, провела ладонями по юбке, потрогала пряди волос в прическе.

– Нет. Ничего. Голова не кружится, странных желаний не появляется. А что должно быть?

– Родовая магия, – тяжко вздохнула ведьма.

 – Я прикоснулась к кокону, вы могли слышать тонкий свист или почувствовать дуновение ветра. Я надеялась, что раз тело дочери живо, то и сила осталась при ней, но нет. Жаль.

Я аж заерзала на стуле. Как сразу не подумала? Ожившая Селеста по-прежнему дочь своей матери-ведьмы.

– А если попробовать полечить кого-нибудь? Вдруг получится?

Изабэль прикусила губу и долго молчала, разглядывая домотканое полотно занавесок. Знаю, огорошила. Моя очередь нести бред и верить в несуществующее.

Тут ведь глобальные вопросы мироустройства вылезали. К чему привязана магия ведьм? К телу или к душе? Если она родовая, то логично, что к телу. Или нет? Нужно проверить! Хоть себе руку режь и выискивай в колдовских книгах, как лечить царапины. Я уже смотрела на ножницы, но Изабэль опередила.

– Жизель! Подойди ко мне, дитя.

Служанка встрепенулась и перестала изображать предмет мебели у стены. Мамочки, надеюсь, ведьма не собирается её увечить в качестве эксперимента? Живой ведь человек, жалко!

– Руку! – приказала Изабэль и от нетерпения сама схватила служанку, достав из кармана длинную иглу.

Немая Жизель даже не пикнула, когда на подушечке пальца алой бусиной начала собираться капля крови. Уф! Вполне гуманно.

– Ольга, а теперь попробуйте вылечить рану.

– Да она сама уже затянулась! Чего там лечить? Слишком маленький прокол.

Вместо ответа ведьма, как лаборантка в поликлинике, сдавила палец служанки, и капля стала больше. Понятно. Окей, буду корчить из себя Айболита.

В конце концов, это моя идея.

– У собачки заболит, у кошечки заболит, – начала приговаривать я, вспоминая, как мама лечила в детстве. А как еще? Не зеленкой же обрабатывать прокол и пластырь лепить. Магически должно затянуться. То есть само. – У птички заболит, а у Жизель пройдет.

Капля меньше не стала, хотя я очень старалась. Махала руками, громко говорила и всячески представляла, как боль проходит, и ткани эпителия рубцуются в месте прокола.