Невеста герцога Ада

Наверное, вид у восставшей из мертвых Селесты и правда был не очень, потому что мужчины с готовностью закивали, и Андре даже встал, чтобы отодвинуть для меня табурет. Какая галантность! Ничего ядовитого из рукава в тарелку не упало? Вроде нет. Я уселась на жесткий табурет и сложила руки на коленях. Как бы так вывернуться, чтобы совсем ничего не есть? Страшно было.

Служанка разложила куриные потроха по тарелкам господ и, видимо, рванула в булочную за едой для меня, а семейство расслабилось и заговорило о делах насущных.

Я не прислушивалась. Что-то про больные зубы мадам Роу и приглашение на крестины к третьей дочери зеленщика Дуко. Обычный бытовой треп, пролетающий мимо сознания, как болтовня участников телешоу в кухонном телевизоре. Я приглядывалась к пирогу из ревеня, пытаясь унять слюнотечение, когда Изабэль захрипела. Вот натурально выкатила глаза и схватилась за горло.

– Селеста, – неожиданно тонко пискнул Филипп, подхватывая супругу, – маме плохо!

Я, конечно, бросилась к ней, но что могла сделать? Никогда раньше не видела смерти, тем более такой страшной.

Изабэль корчилась в судорогах и синела на глазах, хватая воздух открытым ртом. Скорой, куда можно было позвонить, здесь не было, а единственный целитель умер несколько часов назад, оставив после себя ничего не соображающую меня. Изабэль скончалась через несколько мгновений, закрыв глаза и обмякнув в руках Филиппа. Селеста лишилась матери, а я – единственного шанса адаптироваться и выжить в чужом мире. Что теперь делать?

Глава 3.

Белый ковен

Следующие несколько минут в доме Дюбуа я помнила смутно. Настоящая Селеста была обязана убиваться горем по погибшей матери, а не чувствовала ничего. Так и сидела на табурете посреди столовой и следила за тенями на полу. Филипп плакал, наплевав, что мужчинам можно, а что нельзя. Андрэ не выпускал из рук бутылку с вином, и только Камилла суетилась, раздавая указания слугам. Изабэль оставили на полу, даже не удосужившись накрыть простыней. И куда бы я ни повернулась, мне постоянно казалось, что я чувствую на себе взгляд мертвой ведьмы.

Ну, не виновата я! Те куриные потроха мог съесть кто угодно, я видела, как служанка накладывала их из общего котелка. Андрэ к блюду не притронулся, а Филипп и Камилла не успели. Чуть иначе пошли бы события, и в кухне сейчас вместо одного трупа лежало бы пять. Кого теперь подозревать? Семья не при чем, кто-то со стороны хотел смерти всем Дюбуа вообще и трем ведьмам в частности.