Невеста герцога Ада

– Ваш дом очень далеко, Ольга, – холодно ответила женщина. – Там, где теперь моя дочь Селеста. Её убили вчера ночью. Я не успела оплакать потерю, как взялась за ритуал. Когда-то моей бабушке про него рассказывала её бабушка, а ей другая бабушка, но сохранилась только одна запись. Может быть, я неверно истолковала древний язык. Вы правы, я ошиблась. Вместо души Селесты вытянула из Края усопших вас. Простите, что нарушила ваш покой.

– Дурдом! – громко прокомментировала я. – Предупредила ведь, что не в курсе сценария, замысла, планов и так далее.

Я не ваша актриса, я – посторонний человек. Хотя хватит уже. Я сама уйду.

Я откинула одеяло и рванулась встать, но запуталась ногами в длинной сорочке. Черт! И не лень же было переодевать! Черт! Черт! Я под сорочкой совершенно голая!

– Верните одежду, – начала я злиться. – Это уже не смешно! Сядете за воровство и насильственное удерживание в плену!

– Тише, – замахала руками женщина. – Я не воровка. Ваша одежда осталась в вашем мире. Перенеслась только душа.

Вы в теле моей дочери. Тише, а то нас услышит Филипп. Он не знает еще о смерти Селесты. Прошу вас, успокойтесь.

Она чокнутая? Я все-таки в дурдоме? Кучеряво нынче психи жили на казенные деньги. Театрализованные представления разыгрывали, пьесы сочиняли. Затейники. Куда там анекдотам, в реальности покруче все обстояло. Где тут Наполеон с Жозефиной? Лишь бы не к буйным угодить, а то я девушка хрупкая, не отобьюсь толком. Глаза могу выцарапать, за волосы оттаскать, но боевые искусства видела только в фильмах про Чака Норисса и Ван Дама и те помнила плохо.

Отец их любил, а я мультики в то время смотрела.

– Хорошо, я легла, – решила подыграть психопатке, дабы выиграть время на раздумья. – Видите? Успокоилась. Давайте еще раз. Где я?

– Альмадинское королевство, – начала издалека Изабэль, – город Брамен, дом семьи Дюбуа.

– Ага. Эпоха? Век? Год?

– Сто пятьдесят шестой от воцарения рода Альмадинов. Ольга, я хочу, чтобы вы поняли и постарались меня простить.

Я не могу вернуть вас обратно, вам придется остаться моей дочерью до конца её земной жизни, хотя я теперь не знаю, сколько ей отмерено, раз я провела ритуал. Белая магия никогда не отзывалась на мои мольбы так щедро. Может, всему виной боль от утраты? Моя Селеста. Моя любимая дочь. Как же жестоко меня наказали! Не живая и не мертвая. Чужая. Что же теперь будет? Верховная в ярости, Ковен в ярости, инквизиция… А Филипп? О, Филипп никогда меня не простит.