Наследница Каменной пустоши

Она искоса посмотрела на Стахова, и я поняла, какая причина вывела ее из комнаты. Похоже, Людка собиралась совершить набег на спальню мачо.

– А мне просто не спалось, захотелось выйти на улицу, – небрежно пояснил Лекс.

Ага. Только почему-то шел он совсем в другую сторону. Не к выходу, а к моей комнате. Стахов пытался выглядеть невозмутимым, но я видела, что ему неприятно присутствие Людки и Этьена. Эти двое нарушали все его планы по моему охмуряжу.

– Ладно, – я обвела постояльцев насмешливым взглядом.

 – Все с вами ясно. В следующий раз постарайтесь выбирать для своих походов разное время, а то коридор узковат, все одновременно вы в нем не помещаетесь. Да и темно тут. Убиться можно.

Не став слушать возражений, развернулась и захлопнула дверь. За ней еще какое-то время слышались приглушенные голоса и возня, но потом все стихло. Похоже, квартиранты разошлись.

Выждав немного, я снова выглянула в коридор и осторожно направилась к комнате Этьена. Мне хотелось поговорить с «родственником», ждать до утра было невмоготу.

Почему я должна страдать бессонницей, разгадывая непонятные шарады? Нет уж. Пришло время выяснить, отчего злосчастье ведет себя так странно. Выходка с соусником, ночные прогулки по дому, непонятные взгляды. Я до сих пор не могла забыть, как Волошин смотрел на меня в гостиной, во время танца. И тело у него под объемной рубашкой оказалось вовсе не тощим, и руки были крепкими и мускулистыми. Образ ботана разваливался на глазах, и мне было интересно узнать, что скрывается за неприглядным фасадом.

Остановившись рядом с гостевой, подняла руку, чтобы постучать, но так и не донесла ее до двери.

В комнате раздавались мужские голоса.

– Тебе не обмануть меня, сассенау, – с угрозой говорил Лекс. В его бархатном обычно баритоне слышались металлические нотки. – Твой маскарад и грида почерневшего не стоит.

– А с чего ты решил, что это маскарад? – насмешливо уточнил Этьен.

Его голос тоже был совсем не похож на обычный. В нем появились жесткие интонации, подтверждающие мои мысли о том, что злосчастье зачем-то притворяется.

– Не трать мое и свое время, – продолжал давить Стахов. – Из какого ты клана?

– Клан? – хмыкнул Этьен. – Не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь, – отчетливо произнес Стахов и добавил: – ариброх варис вахнеши сабон.

В комнате стало тихо.

Эта тишина давила на уши. Я чувствовала, как там, за стеной, ощутимо сгущается напряжение. Будто натягивается невидимая тонкая струна.