ПереКРЕСТок одиночества – 4. Часть 1

* * *

– Ты вот, Охотник, красивые там слова говорил перед отбытием.

Я почему-то и не сомневался, что повисшую в салоне пробирающегося сквозь снежную целину вездехода нарушит именно Сергей Блат. До этого балагурил Филимон, но и он выдохся к концу четвертого часа и о чем-то крепко задумался, неспешно грызя полоску копченого мяса. А радист Касьян как забрался во внутренности прихваченного им с собой стального корпуса какого-то устройства, так и потерялся там, осторожно вынимая деталь за деталью. Ему было хорошо: холловский человек наконец-то дорвался до любимого дела.

Как я понял, все им выуженное будет рассортировано и изучено на предмет подходящих запчастей для нашей радиорубки, как он ее начал называть. Сам корпус ему посоветовала не скрывающая легкой зависти Милена, которая попросилась с нами лишь раз и тут же получила отказ – вполне ею ожидаемый, судя по лицу.

– Говорил, – признал я очевидный факт и немного сбавил ход, ведя накренившийся вездеход по склону холма мимо колышущейся на снегу огромной стаи снежных червей.

– Как я понимаю, ради поднятия духа оставшихся такие красивые слова ты говорил. Ну, чтобы не поникли они, коли мы больше не вернемся назад.

– Конечно.

– Но сам ты в эти слова не веришь. Так?

– Я бы не стал врать, – возразил я. – Зачем? Среди стариков встречается немало наивных и верящих чему угодно, но в достатке и куда более проницательных да мудрых. И они быстро растолкуют всю кривду остальным. Поэтому врать просто глупо.

– Однако не сходится.

– Что именно не сходится?

– Ну вот ты сказал, что мы все одинаковые. Верно?

– Верно, – подтвердил я.

– Но мы даже разговариваем иначе! И ведешь ты себя совсем по-другому. Как и та девица обезножевшая. Она тоже как не от мира сего. Мы другие! И вы другие! Как это объяснишь?

– Да легко, – ответил я. – Вы из другого поколения. Ты когда был рожден, Сергей?

– В сорок шестом.

– А сюда когда попал?

– В семьдесят втором.

– Вот тебе и ответ.

Ты жил совсем в других реалиях. Ты такой же, как и я, Сергей. Человек деятельный. И цепляющийся за жизнь. Мы одинаковы… но не похожи.

– Сам против себя говоришь! Как его… противо… что?

– Противоречие, – этот голос подал очнувшийся от раздумий Филимон. – Нет тут никаких противоречий, Сережа. Все просто. Ты – человек времен великих строек и дружного похода к светлому общему будущему. А Охотник… он человек времен бурных потопов и гремучих водопадов.