Пароход

Едва Алябьев зашевелился, штабс-капитан полусонным голосом произнёс:

– Серёжа, помнишь, как под Перекопом драпали, а? И вчера почти так же…

– И зачем ты, Коля, с той шпаной сцепился? – в ответ посетовал Алябьев. – Их куча, а нас всего двое… Где Сюзи, не знаешь?

– Убежала полчаса назад. Сказала, что принесёт нам рассолу… Сказала, что капустного… На худой конец огуречного… Хотя, если по мне, так хрен редьки не слаще… – Краснов сел, интенсивно потёр ладонью крепкий затылок, помассировал пальцами лицо, больше опухшее от ночной драки, чем от алкоголя, и проинформировал Алябьева: – Серёга, вон на тумбочке стоит вино… Красное… Хочешь? Я не хочу… Чаю хочу!

В комнату ворвалась смугловатая блондинка лет 22-х с сияющими глазами.

– Вот! Достала! – победно воскликнула она.

Прикрываясь покрывалом, Краснов поднялся, взял у Сюзанны бутылку, вытянул зубами пробку, выплюнул её в ладонь и глотнул из горлышка, словно проверяя, можно ли ему и его другу пить это пойло.

Попробовав его, и даже, как будто пожевав, он обернулся к капитану:

– Серёжа! А ведь она нам настоящий капустный принесла! На-ка, держи! Самый смак!

Сделав несколько больших глотков, Сергей Сергеевич с удовольствием выдохнул из себя пожароопасную смесь жгучего перегара с капустным духом и попросил хозяйку:

– Сюзи, не сочти за трудность, угости нас горячим чаем.

– Я сейчас, Серж! Сейчас! – заторопилась она и убежала.

Сергей Сергеевич сделал ещё пару глотков и передал Краснову посудину:

– Допивай, Коля.

– Всё у них через ж… – буркнул тот. – Рассол-то, и тот в бутылке.

Осушив её, он печально вздохнул: – Эх… Как там у твоёго тёзки? У Есенина? Я покинул родимый дом, голубую оставил Русь… – и ещё печальнее вздохнул: – Эх…

– Да, из банки оно привычнее… – согласился Алябьев и подсказал товарищу. – Коля, там за шторкой есть умывальник… Клозет, где и везде – у лестницы.

Приведя себя в порядок, мужчины сели за столик, ожидая обещанного Сюзанной чая.

– Славная у тебя женщина, Серёжа, – сказал штабс. – Постелила мне одеяло, подушку и покрывало дала… Обошлась не как с собакой, бросив коврик у двери… И она верная тебе… Так и порхает над тобой бабочкой.

– Она не моя женщина, Коля. Она проститутка.

– Да?? – удивился Николай. – Однако ты не относишься к ней как к шлюхе.

– У неё сложная судьба.

– У нас с тобой больно простая… – усмехнулся Краснов.