Котик Бу-Бу

За квартирой любовницы наверняка следили дистанционно, иначе бы он почувствовал интерес к себе ещё при входе в дом. Полицейские сработали оперативно.

Егор шёл по тротуару, а за ним по проезжей части дороги катился автомобиль с тонированными стёклами. Не успел он раскаяться в визите к милой Жанне, как ему преградили путь два молодца богатырского телосложения. Мелькнули корочки. Егора вежливо попросили пройти в машину. Сделав вид, что подчинился законному требованию представителей власти, Егор подошёл к автомобилю.

Ему навстречу, клацнув замками, отворилась задняя дверь. В глубине салона белела жирная моська оперативника, приготовившего браслеты.

Вообще-то окольцевать наручниками Егора должны были сразу. Опера совершили промах. Они не хотели привлекать внимания прохожих. Попасть в объектив камеры телефона, а затем на ю-туб – удовольствие так себе.

Не доходя до машины двух шагов, Егор зарядил фронт кик, подошвой ботинка оттолкнувшись от лица полицейского, сидящего в салоне. Используя эффект неожиданности, он пролетел между двумя детинами, как футбольный мяч между штанг.

Пока опера разворачивались, а из машины выскакивали их коллеги, Егор, как берсеркер, колошматил их по всем этажам. На него наседали, хватали за шею, Егор выворачивался. Опера проходили в ноги, валили, а он вставал словно неваляшка. Егора били, а он, не чувствуя ударов, брыкался, как конь, бодался, как носорог. Раздав полицейским бульдогам люлей, Егор намылил лыжи. Его пытались догнать. Избитые, поломанные опера не смогли организовать полноценную погоню.

Поздно вечером, Егор добрался до областного города, где обитал его студенческий дружок времён техникума. Техникум Егор не закончил, а тёплые отношения с Фимой Колбасиным сохранил. Не забывал приятеля, регулярно созванивался, в обязательном порядке пару раз в год выбирался к нему в городок – попить пива, в местный кабак.

По старой памяти Егор попросился к Фиме на переночевать. Не проявив «должного» энтузиазма, Фима согласился. В жилах Егора бушевал ядерный пожар, поддерживаемый топливной смесью ненависти, ярости и ещё бог знает чего токсичного и разъедающего душу не хуже, чем отравляющий тело газ зарин.

Нервы оголены, напряжены до предела, за которым разрыв. Сердце даёт стрекоча.

Проходя мимо арки высотного дома, Егор краем глаза заметил мрачную возню. Ну колобродят там алкаши местные – что такого? Если бы не женский слезливый – «Ай!», подкреплённый занывший диафрагмой, Егор с чистой совестью прошёл бы мимо.