Избирательный долг

Благополучно приземлившись на все четыре лапы, котенок вздыбил шерсть на загривке, сердито шикнул на капитана и пустился наутек, лихорадочно обдумывая по пути возможные планы мести. Малинин сурово погрозил ему пальчиком.

– Чтобы я больше тебя здесь не видел! А то под замок посажу!

Еще издали Малинин заметил, что у дверей его уже дожидаются. Пока он мило беседовал с начальником РОВД, конвоир успел привести на допрос гражданина Шумова. И тут случилось непредвиденное. Впервые за восемь лет службы капитан Малинин почувствовал волнение, а сердце в его груди забилось учащенно.

Раньше он не испытывал угрызений совести, собственно говоря, вообще не знал, что это такое. Как правило, сидящий перед ним человек воспринимался им как преступник, который в чем-нибудь, да виноват. Малинин придерживался мнения, что в мире, ну, по крайней мере, в Уреченске нет невиновных людей. И свою задачу видел в том, чтобы найти эту вину и заставить человека в ней сознаться.

Дальнейшая судьба преступника его мало интересовала.

Он как никто другой в местной милиции умел «шить» дело, поэтому Герасимов и остановил на нем свой выбор. И все же данный случай тревожил капитана Малинина с самого начала. Он чувствовал, что дело Шумова обязательно отразится на его дальнейшей судьбе, но пока не догадывался, каким образом. Он не знал, чего ему ждать, хорошего или плохого, и потому боялся. Страх, а не жалость, подталкивала его к тому, чтобы впаять гражданину Шумову пятнадцать суток ареста и выгнать его вон из райотдела. Но в ушах рокотал грозный голос полковника Герасимова, а перед глазами ярко стоял его указательный палец, уткнувшийся в трещину на потолке. Где-то там, в областном центре, дремали неведомые великие силы. Малинин знал, что как только до них докатится информация о гражданине Шумове, они стряхнут с себя сон. Тогда пощады не будет никому. И главное тут – не попасть под раздачу.

***

Все, кто находился на избирательном участке номер двадцать один, напряженно следили за секундной стрелкой больших настенных часов, висевших над входом в участок.

Мерно подрагивая, она неумолимо отсчитывала последний круг, остававшийся ей до восьми часов вечера – времени официального окончания процедуры голосования. Перед часами в три шеренги выстроились люди. В первом ряду стояли директор Гундосов, завуч Кисточкина и еще три женщины – рядовые члены избирательной комиссии.

Во втором ряду находились оставшиеся члены избиркома, третий состоял сплошь из наблюдателей.