По ту сторону тени

Он был одет очень просто. Застиранная, когда-то в синюю крупную клетку, а теперь осветленная, выцветшая рубашка, черные, кое-где грубо заштопанные штаны, тяжелые стоптанные ботинки. Я долго не мог отвести от них взгляда. Похожи на рабочие – на толстой резиновой подошве, с широкими, тупыми носами. Высокий каблук, никакой эстетики. Грубая кожа, черные, проржавевшие заклепки. Меня всегда удивляли такие ботинки. Их можно было увидеть только на ногах таких людей, каким был этот старик. Словно они уже рождались вместе, в одном комплекте.

В магазине подобных ботинок не встретишь. Их цена неизвестна. Производитель тоже. Может, и существовала фабрика по производству таких ботинок. Где-то высоко в горах. А у ворот такой фабрики, наверное, каждое утро выстраивается длинная очередь из чудаковатых стариков. Они ждут ботинки.

А может, нет никакой очереди, а ботинки присылают им по почте?

– Кажется, мне изменяет жена, – неожиданно произнес я.

Старик промолчал. Он все так же сидел прямо, устремив немигающий взгляд перед собой.

– Она в Москве, на каком-то симпозиуме. Уехала в командировку. Уехала одна, а сейчас там с ней… какой-то Аркадий.

– Ты уверен, что у тебя есть жена? – сухо спросил старик.

Я удивился. Разве могло быть иначе? Как я мог быть не уверен, если три года назад мы с Катей зарегистрировали брак в загсе, отметили событие с гостями и с тех пор счастливо живем вместе, под одной крышей?

– Ты уверен, что она изменяет тебе? – переиначил вопрос старик, и я понял, что он ничего у меня и не спрашивает.

 – Задумывался ли ты вообще над тем, кто ты есть?

Как хорошо, что рядом оказался этот старик. Я повернул голову к нему и обомлел… Старика не было! Он исчез столь же внезапно, как и появился. Абсолютно бесшумно, даже воздух не потревожив. Словно растворился, распавшись на миллиарды элементарных частиц. Он лишь подсказал мне вопросы, которые я сам давно должен был задать себе.

Неприятные вопросы, но кто-то же должен был их произнести.

88

По пути домой я зашел в «Десну».

Алена в этот день не работала, а ее сменщица, грузная женщина по имени тетя Зоя, нацедила мне в пустую пластиковую бутылку из-под газировки разливного пива. Я мрачно следил за тем, как оно светлой струйкой стекает по прозрачной стенке бутылки. На дне, под бурой и быстро растущей шапкой пены, кружился нездоровый осадок, но я ничем не выразил свое недовольство. Тетя Зоя жила тем, что обсчитывала покупателей и разбавляла пиво.