Карфаген 2020. Восхождение

Ра протягивает мне две ламинированные карты – пропуска для рабов, а мне хочется пробудить у девушки индивидуальность, она ведь не робот, их просто обработали психологически, и тому доказательство Рэй, у которого яркая индивидуальность.

– Значит, у тебя не будет имени.

Ра качает головой, его жест пропитан снисходительностью.

– Ты слишком очеловечиваешь гемодов. Их никто не рожал, у них нет личности. С ними нужно примерно так. – Он кладет руку на плечо девушки. – Хозяину лень придумывать твое имя, он хочет, чтоб ты сама себя назвала.

Он приказывает тебе себя назвать.

– Миранда.

Наверное, полгода назад мне было бы на это все плевать, я бы радовался, что у меня появилась грудастая подруга, сейчас же одно желание – сровнять с землей все зиккураты, и пусть человечество начинает с чистого листа.

– Красивое имя. Будешь Мирандой. Ра, мы успеваем заскочить в мои апартаменты? Похоже, что нет.

– Однозначно нет.

– Тогда летим на шоу.

Настороженно друг на друга поглядывая, рабы занимают два задних сиденья во флаере, я представляю Виктора и Миранду друг другу и, пока Ра ведет флаер, на чистой стороне листа рисую портрет женщины, пока он не выветрился из головы, но почему-то не получается, хотя помню ее отчетливо, мешает образ Элиссы. Ра косится на меня, но ничего не спрашивает, рабы делают вид, что им ни до чего нет дела. Не поверю, что они на самом деле так все воспринимают.

Получились четыре неуловимо похожих, но разных лица, протягиваю листок Ра.

– Не знаешь, кто это?

Он трет переносицу, качает головой.

– Что-то знакомое… Но нет, не знаю.

Вспоминаю видение еще раз, мысленно перемещаюсь в прошлое, в тот день, когда простился с Элиссой. Если оценивать разумом – прошла вечность, а по ощущениям – я только что держал ее за руку, и одежда еще хранит ее запах.

Но я пока не имею права даже напомнить о себе.

Скрипнув зубами, перевожу взгляд на Миранду. Да, она прекрасна, если оценивать ее как произведение искусства. Можно сказать шедевр, но выбора между ней и Элиссой быть не может, и дело не в божественности последней, и не в том, что одна гемод, а вторую выносили в утробе, а в том иррациональном, что происходит в моей голове и заставляет желать одну женщину. Мало того, я уверен, что ни с кем и никогда не испытаю того, что было с Элиссой.