Карфаген 2020. Восхождение

Элисса любила мужа и даже проснулась с ощущением счастья. Обдумала его, потому что это странно – любить кого-то, кроме Леона, пусть и не будучи собой, и сочла сон забавным, списала на тоску по Леону.

Позавчера она снова была этой женщиной, но уже с ребенком лет пяти или старше – Элисса не разбиралась в детях. Они с мужем собрались отвезти малыша к бабушке, чтоб сходить на концерт. За штурвалом был телохранитель, и когда чужой флаер соскользнул с разрешенных воздушных потоков и потерял управление, не успел среагировать, удар выбросил из кресла, флаер полетел кувырком, и наступила чернота.

Элисса минут пять смотрела в потолок и пыталась вспомнить имя той женщины. Мальчика звали то ли Иохим, то ли Йохан… И все. Только лица – никаких имен. А еще она знала, что сломала позвоночник, но спаслась, что случилось с мужем и ребенком – неизвестно, проснувшись, Элисса была уверена, что они погибли, а она была в больнице и потому не пришла на кремацию.

Настроение было испорчено на весь день.

Она смотрела новости, где только и говорили про Леона, показывали его, выступающего перед толпой. Элисса ликовала, что он на свободе, а значит, скоро появится… наверное… если не забыл ее.

Кто она? Никто и ниоткуда, преступница, рядом с которой стоять опасно, он – звезда, стоит ли ему так рисковать? Наверное, нет. Правильнее забыть о ней, он ведь и так сделал для нее слишком много.

Но подсознательно Элисса все равно его ждала. Понимала, что впустую – но ждала. Радость от того, что Леона освободили, соседствовала с грустью от того, что теряет его.

Тевуртий улетел к Пенелопе, у него так хорошо получалось находить нужные слова, а теперь она предоставлена сама себе. Включив все телевизоры, она ходила из комнаты в комнату, смотрела на Леона и не могла насмотреться. Больше всего в жизни ей хотелось обнять его.

И вот третью ночь подряд Элиссе снится, что она – другой человек. Теперь ей больше лет, у нее стрижка каре, каштановые волосы с седыми прядками на висках.

Когда разбился флаер, мальчик, видимо, выжил, теперь ему лет двенадцать.

Они с мальчиком находятся в колоссальном мраморном здании, не похожем на жилое помещение. Снаружи грохочут выстрелы. Влетает слуга, тянет за руку, но нужно бежать сквозь огонь, она панически боится огня и не решается. От дыма дерет в горле. Слуга притаскивает мокрые простыни, и они втроем врываются в объятую пламенем комнату.

– Не дышите! – напоминает слуга. – Тут угарный газ.