Рыцарь-Инженер. Книга третья

 – А… это вообще законно? А, Аква?

– Я не могу противиться слову древнего правила… Тем более, что осуждённая женщина, а значит, и спасённая моим уже бывшим женихом, моя подруга. Как я могу встать на их пути, – быстренько прочирикала моя рабыня. – Я отпускаю тебя, Герберт, и благословляю вас!

Я посмотрел на Ниннию, и принцесса, не выдержав, прыснула.

– Ну, коль ты у нас первый из принцев, приговоривший девушку к отсекновению мужского достоинства… – смеясь, выдавила она. – То почему бы Серу Герберту не спасти свою насильницу, пользуясь старинным правом потерпевших женщин…

– Так… надеюсь, в летописи это не войдёт… – пробормотал я, а затем бросил быстрый взгляд на Герберта, лицо которого выражало вселенскую печаль.

 – Слышь… Сэр рыцарь, ты бы прикрыл своего «рядового», а то здесь дамы, знаешь ли!

– Дурак, – фыркнула Тиасель, ткнув меня кулачком под рёбра.

Герберт-Таро глянул вниз, густо покраснел и, схватив, рванул первую попавшуюся под руку тряпку, которая оказалась скатертью, накрывавшей один из сервировочных столиков, на которых для него вечером привозили ужин.

Блюдо вместе с лежавшей на нём остывшей курицей и клубнями похожего на картофель растения покатилось по полу, лицо же и обнажённую грудь Изиллии щедро обдало белым сметано-грибным соусом, выплеснувшимся из пролетевшего у неё над головой кувшинчика.

Не в силах больше сдерживаться Аква истерически расхохоталась и, чтобы не упасть, схватилась за стоящую рядом Элис-Эйдру, ойкнувшую от неожиданности.

Ставший совсем пунцовым Таро бросился вытирать свою новообретённую жену той же самой скатертью, чем сделал только хуже.

Я же лишь слегка усмехнулся. Устроенный балаган не мытьём так катанием достиг хотя бы одной из моих целей. Немного расшевелил японца, и больше не было необходимости беспокоиться о том, что приятель наложит на себя руки. Теперь требовалось сделать так, чтобы всё случившееся не зародило в душе бывшего хикикомори обиду на нас, потешавшихся над его «глубоким и праведным горем».

– Герберт… – начал было я, но слова потонули в оглушающем хлопке и звоне.

Полыхнул яркий белый свет. Взвизгнула Тиасель, вцепившись в мой рукав, а висящий на поясе «Сульмир», казалось, завибрировал, переполняемый внезапно проснувшейся в нём силой.

– Снизошла… благодать Лориды… – услышал я восторженный шёпот Аквы.