Рыцарь-Инженер. Книга третья

– Но я не думала… Я не хотела, точнее, хотела только помочь! Герберту было так плохо, вот я и… – залепетала танцовщица, стремительно бледнея, а в её речи резко прорезался сильный юго-восточный акцент. – Я… я…

Соскочив с кровати и запутавшись в простыне, девушка едва ли не кубарем оказалась на полу и, распростёршись передо мной ниц, сквозь всхлипы, явно предвещающие большие слёзы, взмолилась:

– Ваше величество! Прошу! Не надо! Я сделаю всё что угодно, только не побивание камнями…

– Какое ещё побивание камнями? – тихо прорычала Тиасель, медленно сатанея и глядя на меня очень многообещающим взглядом.

Супруге явно всё больше и больше не нравился разворачивающийся здесь фарс, а видя, в каком состоянии сейчас находится подруга, эльфочка походу приготовилась к первому крупному семейному скандалу.

– Побивание камнями, – медленно произнесла Нинния, – вид смертной казни, распространённый в странах Магриба пантеона Алеш-кахни для блудниц и гулящих дев.

– Так! – перебил я готовую взорваться Тиасель, да, танцовщицу я, похоже, запугал сверх меры.

Таро болезненно дернулся в своём углу и сжался ещё сильнее.

– Э… – сестра посмотрела на меня как на идиота. – Имперскими законами, коли дева благородных кровей, насильнику, невзирая на происхождение, полагается отсечь мужское достоинство и сослать на каторгу в Коричневые Горы сроком на пять лет. Коли девушка из простонародья…

– Ну, это нас не волнует… – прервал я Ниннию.

– Нет… – глухо ответила танцовщица.

– Значит, властью данной мне богинями и народом империи, приговариваю…

– Пождите… – коротко произнёс Таро, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к нам, быстро вытирая тыльной стороной руки глаза. – Пусть я и лишился сердца воина и рыцарской чести, но не могу допустить, чтобы девушка пострадала из-за моей минутной слабости. В соответствии с древним правилом религии двух богинь, я возьму эту женщину в законные жёны… Если, конечно, ей не претит находиться вместе с таким ничтожеством, как я.

– Да! Да! Я согласна! – радостно закричала танцовщица.

– Леди приговаривается к десяти годам отсечения мужского достоинства… – на автомате пробормотал я, понимая, что шутка, призванная немножко разворошить нашего героя и совмещённая с воспитательным процессом, вырулила немного не туда, куда я планировал.