Капитанская дочка для пирата

Сжимаю ее затылок и тяну на себя, второй рукой миную полотенце и добираюсь до налитой груди. Моя пленница, что хочу, то и делаю. Под пальцами еще живут прошлые прикосновения к ней, а мне мало, я еще хочу. Зря она игралась со старым и голодным морским волком, у которого бабы не было больше двух лет.

Рычу и толкаюсь языком, скольжу по зубам. Не сдается, вертит головой. Не пускает. Капитан Энзо никогда не отступает от того, что хочет. Не в моих правилах.

Выкручиваю сосок под пальцами, заставляя девушку вскрикнуть, и выхватываю, наконец, поцелуй.

Я ее заставлю делать то, что я хочу, а нет – буду ласкать, пока не оттает.

– Снова что ли голой по палубе пройти? – шипит сдавленно между голодными поцелуями-укусами, – ты же поговорить хотел. И я кажется сказала убрать руки!

– Я передумал, – гневаюсь и снова целую. Чтобы знала, как мне перечить, игла морская!

Поцелуй отдает горечью и солью. Ария отвечает, но механически. Я не могу понять, что в ее крошечной взрывной голове. Сейчас отпустит и с ласковой улыбкой сердце ножом проткнет?

Страсть и вожделение скручивают меня тугим узлом так резко, что темнеет в глазах.

Приходится отстраниться, чтобы заставить себя остыть. Я все равно никого не боюсь, так что фору даю пленнице.

Отхожу назад и рассматриваю дело рук своих. Девчонка сидит какая-то пришибленная, с опухшими губами и взглядом таким темным и тяжелым, что стол перед ней вот-вот загорится. Мне пора остановиться.

Сейчас, немедленно! Остыть! Принять душ. Ледяной.

Или клянусь штормовым ветром – фурия не уйдет нетронутой.

Видит море, я не сторонник насилия, но если замешкаюсь, то до греха меня доведет, бестия красноволосая.

Без слов ухожу, сжав до бела кулаки. Дверь в ванную распахиваю и ныряю под холодную воду. Кажется, что пар идет от моей кожи. Упираюсь руками в стену, чтобы не рухнуть.

Зараза мелкая! Вкусная. Сладкий яд.

Как Сталас, богиня камня и проклятий – глянула и в статую меня превратила! Гигантская тридакна! Дожить бы до порта – там любая шлюха подойдет, чтобы сбросить балласт.

Лишь бы не чувствовать себя голодным ничтожеством.

Холод сквозняка обнимает разгоряченные плечи, и я понимаю, что не захлопнул дверь. А она сидит и смотрит, прожигает льдистыми глазищами, дырки пробивает между лопатками. Будто гладит. Будто прикасается.

– Глаза не поломай! – говорю, слегка повернув голову. Исподтишка замечаю, как Ария поджимает губы и, краснея, отворачивается.

И меня накрывает снова. Каменею, как мальчишка.