Капитанская дочка для пирата

Отрывается на миг и шепчет:

– С тебя желание. Теперь уж точно. Пусть живет твоя зверушка, но только не попадается мне на глаза. А еще раз полезет драться – лапы отрублю, – Энзо крепко вцепляется в подбородок и долго смотрит в глаза. – Продолжим, или ты меня выпустишь их своих жарких объятий? – и снова смешок вдогонку.

– Пообещай! – требую, и руки скользят по его груди вниз, пальцы цепляются за ткань. – Пообещай, что не тронешь его. Слово пирата. Или как там вы это делаете? Прикладываете руку к сердцу и клянетесь потрохами медузы?

– Если ты продолжишь меня гладить так шаловливо, я приложу руки совсем к другому месту, – улыбка накось, а Энзо, как зачарованный, смотрит на мою грудь.

 – Ария, не доводи до греха. Слазь.

Чувствую, как краска разливается не только по щекам, но и огнем обжигает шею, катится удушливой волной вниз до самого живота.

Поднимаюсь и одергиваю рубашку. Смотрю в сторону двери и недовольно качаю головой.

– Бикуль! Ручку замотай! А то кто-то обязательно вломится.

Поворачиваюсь к Энзо, а он уже сидит и потирает рукой грудь.

Морщится от боли и тихо шипит, стоит только коснуться места, где его пронзила зеленая плеть.

– Помочь встать? – протягиваю ему руку, хотя совсем не уверена, что смогу поднять его в одиночку.

– Хороший защитник, – Энзо качает головой и показывает на Бикуля. – Я не ожидал. Уже бы к праотцам полетел, если бы не маленькая особенность.

Он поднимает голову и все-таки берет мою руку. Подтягивается и с трудом встает на ноги. Его качает, будто корабль во время шторма.

Мы потихоньку идем к кровати, куда Энзо падает лицом вниз и тянет меня за собой.

– Красотулька, ты поешь и тоже спать ложись. А… – он смачно зевает и закрывает веки. – Ария…

Тихо вздыхаю и откидываю с его лба прядь волос, стираю испарину со лба.

– Ну и что мне со всем этим делать? – бурчу под нос.

Поворачиваюсь к столу и смотрю на остывшее пюре. Прижимаю руку к бунтующему животу. Нужно поесть иначе я вообще завтрашний день не переживу.

– Ну, хоть жрачка пока бесплатная.

Глава 12. Энзарио

Пробуждение после смерти всегда тяжелое. Будто с бодуна. Я едва разлепляю веки и размыкаю пересохшие губы. В груди невидимый кол стоит: сердце грохает о ребра и причиняет боль.

Первое, что бросается в глаза: изгиб молочного плеча и алая россыпь волос на белоснежной подушке. Ария кутается в кружевной плед на краю кровати – подальше от меня – и дрожит от холода. Да, ночи на корабле всегда зябкие, особенно перед штормом.