Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего

Большая часть предметов походила на тубы длиной в два-три фута, с одного края закругленные и суженные, а с другого чуть расширяющиеся. Они были темного розового цвета, почерневшие от дыма, и больше всего напоминали коллекцию гигантских фаллосов на гриле – ассоциация почти настолько же неприятная, как история про глаз Иокасты.

– Трубы, – гордо сказала Брианна, указывая лопатой в сторону продолговатых предметов. – Для воды. Смотри, они получились идеальными! Ну, или станут такими, если не треснут, пока будут остывать.

– Ничего себе! – отозвался Роджер с умеренным энтузиазмом. – Эй, я привез тебе подарок. – Потянувшись в карман плаща, он достал апельсин, который она схватила с восторженным писком, хотя и замялась на секунду перед тем, как вонзить палец в оранжевую корочку.

– Ешь, не беспокойся. Я привез еще один для Джемми, – заверил он ее.

– Я люблю тебя, – сказала она снова с жаром, апельсиновый сок побежал по ее подбородку. – Что там с пресвитерианцами? Что они сказали?

– Ну, в целом все в порядке.

У меня все-таки университетская степень, и я знаю достаточно греческого и латыни, чтобы их впечатлить. Есть загвоздка с ивритом, но я наверстаю – преподобный Кадвелл одолжил мне книгу. – Он похлопал рукой по карману.

– Ага, так и вижу тебя проповедующим на иврите Кромби и Бьюкенанам, – сказала она, широко улыбаясь. – Так что еще?

К ее губе прилип кусочек апельсиновой мякоти и, ведомый импульсом, он наклонился и поцеловал ее, ощущая, как во рту разливается яркая кисловатая сладость.

– Ну, они проверили мое знание доктрины и писания, мы много говорили и молились вместе.

 – Он ощущал какую-то неловкость и смущение от собственных слов. Это был удивительный опыт – как возвращение домой, по которому он скучал, но сам не знал этого. Если начистоту, ему было радостно от того, что он нашел свое призвание и что у него была возможность разделить его с теми, кто понимал его и шел той же дорогой…

– Пока что я только служитель слова, – сказал он глядя на носки своих ботинок. – Я смогу совершать таинства брака и крещения только после посвящения в сан, но для этого нужно дождаться ближайшего пресвитерианского собора.

Пока что я могу проповедовать, учить и хоронить.

Она смотрела на него с немного грустной улыбкой.

– Ты счастлив? – спросила она, и он кивнул, на мгновение онемев.

– Очень счастлив, – выдавил он наконец едва слышно.

– Хорошо, – отозвалась она и улыбнулась веселее. – Я понимаю. Значит, теперь ты, так сказать, обручен с Господом.