Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего

Он засмеялся и почувствовал, как горло начало расслабляться. Боже, нужно будет что-то придумать насчет этого, он не может проповедовать пьяным каждое воскресенье. Возвращаясь к теме о нарушении правил…

– Да, так и есть. Но я женат на тебе – об этом я не забуду.

– Смотри мне. – Ее улыбка теперь была широкой и искренней. – Раз уж мы женаты… – Она посмотрела прямо, так что ее взгляд прошел сквозь него, словно электрошок. – Джем у Марсали, играет с Германом. Я никогда раньше не занималась любовью со священником.

Это кажется чем-то развязным и плохим, как думаешь?

Роджер сделал глубокий вдох, но это не помогло; он по-прежнему чувствовал головокружение; несомненно, дело было в дыме.

– О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! – начал он. – И ложе наше зелено. Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника; живот твой – круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино; чрево твое – ворох пшеницы, обставленный лилиями.

 – Он вытянул руку и нежно коснулся ее. – Два сосца твои – как два козленка, двойни серны[23 - Ветхий Завет. Песнь Песней, 7:1–3.].

– Вот как?

– Это в Библии, – абсолютно серьезно заверил он ее.

– Расскажи-ка мне еще про мой живот, – попросила она, но прежде чем он успел открыть рот, он заметил маленькую тень, выскочившую из леса и со всех ног бегущую к ним. Это был Айдан, задохнувшийся от бега и уже без рыбы.

– Миссис Огил… ви сказала….

Чтобы вы пришли сейчас! – выпалил он. Он глотнул немного воздуха, чтобы доставить оставшуюся часть сообщения: – Младенец… слабенький, и они хотят ее крестить на тот случай, если она умрет.

Роджер хлопнул по пальто с другой стороны; книга общего богослужения, которую ему дали в Шарлотте, успокаивающе оттягивала карман.

– А ты можешь? – Брианна смотрела на него с тревогой. – Католики могут – то есть в случае необходимости крестить может и обычный человек.

– Да, в таком случае могу, – сказал он, задыхаясь от волнения. Он посмотрел на Брианну, измазанную сажей и грязью, ее одежда остро пахла дымом и печеной глиной, отнюдь не миррой и алоэ.

– Хочешь пойти со мной? – Он отчаянно хотел, чтобы она согласилась.

– Ни за что на свете такое не пропущу, – заверила она и, сняв свой грязный шарф, тряхнула волосами, яркими, как знамена, развевающиеся на ветру.