Герцог Чёрная Роза (I)

А как она сражалась! Как ускользнула из-под венецианского удара! А ведь Жан-Жак неплохой мастер, и я сам кое-чему его научил… Чтобы какая—то девчонка так владела мечом!..

Дом вся обратилась в слух. Похвала герцога её воинскому мастерству, помимо ее воли, приятным теплом разлилась по телу.

– Хотел бы я это видеть, – промолвил граф. – Вот с такой женой ты бы точно не соскучился!

– Что ты говоришь, Анри? Она меня ненавидит – так, что даже не пытается скрыть это! От такой чертовки можно ждать чего угодно: яд в кубок с вином или кинжал в грудь в первую брачную ночь!

«Да, ты прав», – подумала Дом, невольно сжав рукоять стилета.

– О, такая женщина, монсеньор, умеет и ненавидеть, и любить! Надо только суметь разгадать её и направить чувство в нужное русло, – и самая жгучая неприязнь превратится в столь же пылкую любовь!

– Или наоборот, – мрачно произнес Черная Роза.

– Ты о Бланш?

– Да. Разве её необузданная и дикая страсть не истерзала меня? Она как пожар, оставивший за собой мертвое пепелище…

«Кто такая эта Бланш? Наверное, одна из его мерзких женщин», – скривившись, с отвращением решила Доминик.

Хотя она легко могла незаметно покинуть свое укрытие и убежать, – тем более, что уже поняла, что не сможет совершить задуманное ею, – она не собиралась делать этого. Конечно, знала Дом и то, что подслушивать очень нехорошо, но разговор за дверью становился все интереснее.

– Но там, где по земле прошел огонь, трава вырастает ещё гуще и сочнее, чем прежде, – сказал де Брие.

 – Так и ты возродишься к новой жизни!

– Надеюсь. Но мне не хочется больше ни пылких страстей, ни юношеских безумств. Сейчас я предпочитаю ровную привязанность, уважение, взаимопонимание. Я хочу мира и спокойствия, Анри! Война бесконечно утомила меня, мне надоело спать и есть в седле, неделями не снимая с себя лат; мне осточертели ханжеские проповеди отцов-инквизиторов, оправдывающие пытки и сожжение еретиков-катаров… А больше всего мне ненавистен Монфор, эта бездушная жадная скотина, похваляющаяся своими насилиями и грабежами, как самыми блистательными победами!

«Он лжет даже своему другу», – с презрением сказала себе Дом.

– Будьте осторожны в выражениях, монсеньор, – переходя на «вы», тревожно промолвил молодой граф. – Не забывайте: инквизиция не дремлет! А Монфор, как вам известно, послан в Лангедок не Людовиком, как вы, а самим Папой, освятившим его миссию как Крестовый поход против еретиков.