Подслушано: Вселенная. Премия им. Ф.М. Достоевского

Хотя в своей непогрешимости специалиста он не сомневался – эти лекарства не могли дать такого результата ни у одного, даже самого хилого из пациентов. Так может, всему виной особенности конституции Сбитнева? Глупость конечно – анализы, выполненные Младышевым, и обследования выявили лишь лёгкое расстройство пищеварения вследствие переедания. Умеренная больничная пища мигом подействовала на угнетённый кишечник; Степан Павлович уже не предъявлял жалоб на свой якобы больной живот. Только на смех за стеной и людей в палате.

В общем и целом, пациент отличался удовлетворительной крепостью здоровья. Не будь главврач в этом так уверен, никакого эксперимента бы и не состоялось. Так с чего тогда у больного эта бледность, нервность, усталость? В ответ на немой вопрос профессионализм Брамса беспомощно разводил руками.

Покончив с телятиной, глава семейства перешёл к чаю. За столом сегодня царило молчание; в этой семье чутко относились к тревожности отца.

И всё-таки, зря он не зашёл к Сбитневу перед сном.

Диагностировал бы улучшение или ухудшение состояния; в зависимости от ощущений пациента, возможно, отменил бы лекарства. Не нравилось Брамсу предчувствие надвигающейся угрозы.

В пятом часу утра дверной звонок в доме Брамсов взорвался яростной трелью. Доктор плохо спал ночь, мучимый мыслями, поэтому он встал быстро – не было нужды цепляться за сладкий сон.

– Нина, я сам открою! – бросил он служанке, которая выползла из кухни, протирая глаза, как объевшаяся мышь.

На пороге стоял Михаил Селенский.

– Пётр Моисеевич, я бы не беспокоил вас, если бы Виктор Борисович не послал меня со срочным донесением. Там, в больнице, что-то случилось. Он так и велел передать. Вас ждут.

– Скажи, скоро буду, – гнусавей, чем обычно, промолвил Брамс.

– Как же это произошло? – нервно спросил Пётр Моисеевич. Его настолько взволновали неприятные известия, что привычные «ха-ха» и «да-да» вдруг исчезли из его речи.

– Я и сам не пойму, – холодно ответил Виктор Борисович. Теперь он имел право говорить ледяным тоном, не жалея своего наставника.

Ведь он знал всю подноготную щекотливого эксперимента.

– Однако, – заметил Младышев, – некоторые дозы атропина вызывают остановку сердца.

– Но не столь мизерные! – парировал Брамс.

– А вы сможете доказать, что они были мизерные? – хитро усмехнулся Младышев. – Нет, я, конечно, пойду вам навстречу, указав в причине смерти Сбитнева «остановку сердца» и ссылаясь на естественные причины.