По ту сторону жизни

 – Тут слишком старые могилы! Разве ее могила может быть здесь?

– Это верно, но на всякий случай осмотрим все, – ответила рассудительно Анна Павловна.

Мы стали заходить все глубже и глубже в заросли одичалых деревьев, среди которых то тут, то там виднелись старинные надгробия. Из-за обилия мха, надгробия почти что сроднились с буйной зеленью, царствовавшей вокруг. Под высокой сосной, у подножия которой беспорядочно разросся шиповник, я увидела памятник, имеющий в основании четыре мраморные ступени – на них был водружен каменный крест с двумя плачущими ангелами.

Крест был стилизован под обрезанные древесные ветви. Внизу, на плите я с трудом прочла эпитафию:

«Зд?сь

покоится прахъ горячо

любимой жены моей

Анисiи Петровны

Лучниковой

скончавш. на 46 г.

12 декабря 1905 г.»

Чуть ниже было дописано:

«Спи мирно дорогая

много въ жизни творила добро

И в?чную память себ?

ты свела».

Я начала пробираться дальше и среди буковых зарослей увидела прямоугольную плиту из песчаника.

Подойдя поближе, я смогла рассмотреть выпуклый орнамент в виде четырехконечного креста с дубовой и пальмовой ветвями по бокам. Я пыталась определить, кто здесь похоронен, но эпитафия не дожила до наших времен.

– Здесь похоронен священник, – пояснила внезапно появившаяся Анна Павловна. – Дубовая ветвь символизирует зрелость, силу и справедливость, а пальмовая – мученичество Христа, победу над смертью. А вон там, видишь на каменном надгробии изображение всевидящего ока? – спросила она.

Когда я утвердительно качнула головой, она просветила меня: – Это символ неусыпно всевидящего и всеведущего Христа. Господь уподобляется солнцу, как источник света, а способ божественного видения – глазу.

После этого каменного надгробия мы повстречали гранитный памятник со скульптурой плакальщицы с крестом, обозначающей скорбь по усопшему, затем надгробие с огромной мраморной книгой, символизирующей раскрытый молитвенник или Библию. Очень часто нам встречались надгробия в форме лежачего креста.

На нескольких усыпальницах, помимо опущенных факелов, венков и обломанных роз я вдруг увидела пчел и змею. За разъяснениями тут же обратилась к Анне Павловне, остановившись у позеленевшего ото мха ангела, который навечно застыл в молитвенной позе с воздетыми к небесам глазами.

– Пчела, – это символ возрождения после смерти, а змея, пожирающая свой хвост – это символ бесконечности, круговорота жизни, перерождения, – пояснила она.